Le tigri di Mompracem

La notte del 20 dicembre 1849 un uragano violentissimo imperversava sopra Mompracem, isola selvaggia, di fama sinistra, covo di formidabili pirati, situata nel mare della Malesia, a poche centinaia di miglia dalle coste occidentali del Borneo.

В ночь на 20 декабря 1849 года над Момпрасемом, диким островом со зловещей репутацией и логовом грозных пиратов, расположенным в Малайском море, в нескольких сотнях миль от западного побережья Борнео, пронесся очень сильный ураган.

Pel cielo, spinte da un vento irresistibile, correvano come cavalli sbrigliati, e mescolandosi confusamente, nere masse di vapori, le quali, di quando in quando, lasciavano cadere sulle cupe foreste dell’isola furiosi acquazzoni; sul mare, pure sollevato dal vento, s’urtavano disordinatamente e s’infrangevano furiosamente enormi ondate, confondendo i loro muggiti cogli scoppi ora brevi e secchi ed ora interminabili delle folgori.

По небу, гонимые непреодолимым ветром, черные массы пара неслись, словно необузданные кони, смешиваясь в хаосе, и время от времени обрушивали яростные ливни на темные леса острова. На море, также поднятое ветром, огромные волны беспорядочно разбивались о берег и яростно обрушивались, их рев смешивался с порой короткими и сухими, а порой и бесконечными вспышками молний.

Né dalle capanne allineate in fondo alla baia dell’isola, né sulle fortificazioni che le difendevano, né sui numerosi navigli ancorati al di là delle scogliere, né sotto i boschi, né sulla tumultuosa superficie del mare, si scorgeva alcun lume; chi però, venendo da oriente, avesse guardato in alto, avrebbe scorto sulla cima di un’altissima rupe, tagliata a picco sul mare, brillare due punti luminosi, due finestre vivamente illuminate.

Ни из хижин, выстроившихся в ряд на дне бухты острова, ни с обороняющих их укреплений, ни с многочисленных кораблей, стоящих на якоре за скалами, ни под лесом, ни на бурлящей поверхности моря, не было видно никакого света; но любой, кто подошёл бы с востока и посмотрел вверх, увидел бы на вершине очень высокой скалы, отвесно врезанной в море, две сияющие точки света, два ярко освещённых окна.

Chi mai vegliava in quell’ora e con simile bufera, nell’isola dei sanguinari pirati?

Кто дежурил в тот час и в такую бурю на острове кровожадных пиратов?

Tra un labirinto di trincee sfondate, di terrapieni cadenti, di stecconati divelti, di gabbioni sventrati, presso i quali scorgevansi ancora armi infrante e ossa umane, una vasta e solida capanna s’innalzava, adorna sulla cima di una grande bandiera rossa, con nel mezzo una testa di tigre.

Среди лабиринта разрушенных траншей, обваливающихся насыпей, снесенных заборов и опустошенных габионов, где все еще можно было увидеть обломки оружия и человеческие кости, возвышалась огромная, прочная хижина, украшенная сверху большим красным флагом с головой тигра посередине.

Una stanza di quell’abitazione è illuminata, le pareti sono coperte di pesanti tessuti rossi, di velluti e di broccati di gran pregio, ma qua e là sgualciti, strappati e macchiati, e il pavimento scompare sotto un alto strato di tappeti di Persia, sfolgoranti d’oro, ma anche questi lacerati e imbrattati.

Одна из комнат этого жилища освещена, стены покрыты тяжелыми красными тканями, бархатом и парчой большой стоимости, но кое-где помятыми, порванными и испачканными, а пол уходит под толстый слой персидских ковров, сверкающих золотом, но и они тоже порваны и испачканы.

Nel mezzo sta un tavolo d’ebano, intarsiato di madreperla e adorno di fregi d’argento, carico di bottiglie e di bicchieri del più raro cristallo; negli angoli si rizzano grandi scaffali in parte rovinati, zeppi di vasi riboccanti di braccialetti d’oro, di orecchini, di anelli, di medaglioni, di preziosi arredi sacri, contorti o schiacciati, di perle provenienti senza dubbio dalle famose peschiere di Ceylan, di smeraldi, di rubini e di diamanti che scintillano come tanti soli, sotto i riflessi di una lampada dorata sospesa al soffitto.

В центре стоит стол из черного дерева, инкрустированный перламутром и украшенный серебряными фризами, заставленный бутылками и бокалами из редчайшего хрусталя; по углам стоят большие, частично разрушенные полки, забитые вазами, переполненными золотыми браслетами, серьгами, кольцами, медальонами, драгоценными священными сосудами, скрученными или измельченными, жемчугом, несомненно, из знаменитых рыбных прудов Цейлона, изумрудами, рубинами и бриллиантами, которые сверкают, словно множество солнц, отражаясь в золотой лампе, подвешенной к потолку.

In un canto sta un divano turco colle frange qua e là strappate; in un altro un armonium di ebano colla tastiera sfregiata e all’ingiro, in una confusione indescrivibile, stanno sparsi tappeti arrotolati, splendide vesti, quadri dovuti forse a celebri pennelli, lampade rovesciate, bottiglie ritte o capovolte, bicchieri interi o infranti e poi carabine indiane rabescate, tromboni di Spagna, sciabole, scimitarre, accette, pugnali, pistole.

В одном углу стоит турецкий диван с рваной бахромой; в другом — эбеновый фисгармониум с поврежденной клавиатурой; а вокруг, в неописуемом беспорядке, разбросаны свернутые ковры, роскошные халаты, картины, возможно, работы известных художников, опрокинутые лампы, вертикально или перевернутые бутылки, целые или разбитые стаканы, а также индийские карабины с арабесками, испанские тромбоны, сабли, ятаганы, топоры, кинжалы и пистолеты.

In quella stanza così stranamente arredata, un uomo sta seduto su una poltrona zoppicante: è di statura alta, slanciata, dalla muscolatura potente, dai lineamenti energici, maschi, fieri e d’una bellezza strana.

В этой странно обставленной комнате в шатком кресле сидит мужчина: высокий, худощавый, с мощными мышцами, энергичный, мужественный, гордый, с необычайной красотой.

Lunghi capelli gli cadono sugli omeri: una barba nerissima gli incornicia il volto leggermente abbronzato.

Длинные волосы ниспадают до плеч, а иссиня-черная борода обрамляет слегка загорелое лицо.

Ha la fronte ampia, ombreggiata da due stupende sopracciglia dall’ardita arcata, una bocca piccola che mostra dei denti acuminati come quelli delle fiere e scintillanti come perle; due occhi nerissimi, d’un fulgore che affascina, che brucia, che fa chinare qualsiasi altro sguardo.

У него широкий лоб, прикрытый двумя красивыми бровями с выразительным изгибом, маленький рот, обнажающий зубы острые, как у диких зверей, и сверкающие, как жемчуг; два очень черных глаза, блеск которых завораживает, обжигает, заставляя всех остальных опускать взгляд.

Era seduto da alcuni minuti, collo sguardo fisso sulla lampada, colle mani chiuse nervosamente attorno alla ricca scimitarra, che gli pendeva da una larga fascia di seta rossa, stretta attorno ad una casacca di velluto azzurro a fregi d’oro.

Он сидел уже несколько минут, не отрывая взгляда от лампы, нервно сжимая в руках свою дорогую саблю, которая висела на широком красном шелковом поясе, завязанном вокруг синего бархатного пиджака с золотой отделкой.

Uno scroscio formidabile, che scosse la gran capanna fino alle fondamenta, lo strappò bruscamente da quella immobilità.

Громкий треск, сотрясший большую хижину до основания, внезапно вырвал его из состояния неподвижности.

Si gettò indietro i lunghi e inanellati capelli, si assicurò sul capo il turbante adorno di uno splendido diamante, grosso quanto una noce, e si alzò di scatto, gettando all’intorno uno sguardo nel quale leggevasi un non so che di tetro e di minaccioso.

Она откинула назад свои длинные, вьющиеся волосы, поправила тюрбан, украшенный великолепным бриллиантом размером с грецкий орех, и внезапно поднялась, окинув всех вокруг мрачным и угрожающим взглядом.

- È mezzanotte - mormorò egli. - Mezzanotte e non è ancora tornato!

«Уже полночь, — пробормотал он. — Полночь, а он до сих пор не вернулся!»

Vuotò lentamente un bicchiere pieno di un liquido color dell’ambra, poi aprì la porta, s’inoltrò con passo fermo fra le trincee che difendevano la capanna e si fermò sull’orlo della gran rupe, alla cui base ruggiva furiosamente il mare.

Он медленно опустошил стакан, наполненный жидкостью янтарного цвета, затем открыл дверь, размеренно прошел между окопами, защищавшими хижину, и остановился на краю огромной скалы, у подножия которой яростно ревело море.

Stette là alcuni minuti colle braccia incrociate, fermo come la rupe che lo reggeva, aspirando con voluttà i tremendi soffi della tempesta e spingendo lo sguardo sullo sconvolto mare, poi si ritirò lentamente, rientrò nella capanna e si arrestò dinanzi all’armonium.

Он постоял там несколько минут, скрестив руки, неподвижно, как скала, на которой он стоял, с удовольствием вдыхая ужасные порывы бури и глядя на неспокойное море, затем медленно отошел, вернулся в хижину и остановился перед фисгармонией.

- Quale contrasto! - esclamò. - Al di fuori l’uragano e qua io! Quale il più tremendo?

«Какой контраст!» — воскликнул он. «Ураган снаружи, а я здесь! Что страшнее?»

Fece scorrere le dita sulla tastiera, traendo dei suoni rapidissimi e che avevano qualche cosa di strano, di selvaggio e che poi rallentò, finché si spensero fra gli scrosci delle folgori ed i fischi del vento.

Он провел пальцами по клавиатуре, издавая очень быстрые звуки, в которых было что-то странное, дикое, а затем замедлил их, пока они не затихли среди грома молний и свиста ветра.

Ad un tratto volse vivamente il capo verso la porta lasciata semiaperta. Stette un momento in ascolto, curvo innanzi, cogli orecchie tesi, poi uscì rapidamente, spingendosi fino sull’orlo della rupe.

Внезапно он резко повернул голову к полуоткрытой двери. Он прислушался на мгновение, сгорбившись, напрягая слух, а затем быстро вышел, оттолкнувшись от края обрыва.

Al rapido chiarore di un lampo vide un piccolo legno, colle vele quasi ammainate, entrare nella baia e confondersi in mezzo ai navigli ancorati.

В мгновение ока, вспыхнув молнией, он увидел небольшое судно с почти свернутыми парусами, вошедшее в бухту и исчезнувшее среди стоящих на якоре судов.

Il nostro uomo accostò alle labbra un fischietto d’oro e mandò tre note stridenti; un fischio acuto vi rispose un momento dopo.

Наш человек поднес к губам золотистый свисток и издал три пронзительных звука; мгновение спустя ему ответил пронзительный свисток.

- È lui! - mormorò con viva emozione. - Era tempo!

«Это он!» — пробормотала она с глубоким волнением. «Наконец-то!»

Cinque minuti dopo un essere umano, avvolto in un ampio mantello grondante d’acqua, si presentava dinanzi alla capanna.

Пять минут спустя перед хижиной появился человек, завернутый в большой плащ, с которого капала вода.

- Yanez! - esclamò l’uomo dal turbante, gettandogli le braccia al collo.

«Янез!» — воскликнул мужчина в тюрбане, обнимая себя за шею.

- Sandokan! - rispose il nuovo venuto, con un accento straniero marcatissimo. - Brr! Che notte d’inferno, fratellino mio.

«Сандокан!» — ответил новоприбывший с очень сильным иностранным акцентом. «Брр! Какая ужасная ночь, мой младший брат».

- Vieni!

— Приходите!

Attraversarono rapidamente le trincee ed entrarono nella stanza illuminata, chiudendo la porta.

Они быстро пересекли окопы и вошли в ярко освещенную комнату, закрыв дверь.

Sandokan riempì due bicchieri e porgendone uno allo straniero che si era sbarazzato del mantello e della carabina che portava ad armacollo, gli disse, con accento quasi affettuoso:

Сандокан наполнил два стакана и, протянув один незнакомцу, сбросившему плащ и винтовку, которую он нёс на плече, сказал ему почти ласковым тоном:

- Bevi, mio buon Yanez.

— Выпей, мой дорогой Янез.

- Alla tua salute, Sandokan.

— С уважением, Сандокан.

- Alla tua.

— Вашему.

Vuotarono i bicchieri e si assisero dinanzi al tavolo.

Они опустошили свои бокалы и сели за стол.

Il nuovo arrivato era un uomo sui trentatré o trentaquattro anni, cioè un po’ più anziano del compagno.

Прибывший был мужчиной лет тридцати трех или тридцати четырех, то есть немного старше своего спутника.

Era di media statura, robustissimo, dalla pelle bianchissima, i lineamenti regolari, gli occhi grigi, astuti, le labbra beffarde, e sottili, indizio di una ferrea volontà.

Он был среднего роста, очень крепкого телосложения, со светлой кожей, правильными чертами лица, серыми, проницательными глазами, насмешливыми и тонкими губами — признак железной воли.

A prima vista si capiva che era un europeo non solo, ma che doveva appartenere a qualche razza meridionale.

С первого взгляда стало ясно, что он не просто европеец, а, должно быть, принадлежит к какой-то южной расе.

- Ebbene, Yanez, - chiese Sandokan, con una certa emozione, - hai veduta la fanciulla dai capelli d’oro?

— Ну что ж, Янез, — с некоторым волнением спросил Сандокан, — ты видел девушку с золотыми волосами?

- No, ma so quanto volevi sapere.

— Нет, но я знаю, что вы хотели узнать.

- Non sei andato a Labuan?

— Ты не ездил в Лабуан?

- Sì, ma capirai che su quelle coste guardate dagli incrociatori inglesi, riesce difficile lo sbarco a gente della nostra specie.

— Да, но вы поймете, что на тех берегах, которые охраняют английские крейсера, людям нашего вида трудно высадиться на берег.

- Parlami di questa fanciulla. Chi è?

— Расскажи мне об этой девушке. Кто она?

- Ti dirò che è una creatura meravigliosamente bella, tanto bella da essere capace di stregare il più formidabile pirata.

— Скажу вам, она — удивительно красивое создание, настолько красивое, что может очаровать самого грозного пирата.

- Ah! - esclamò Sandokan.

— Ах! — воскликнул Сандокан.

- Mi dissero che ha i capelli biondi come l’oro, gli occhi più azzurri del mare, le carni bianche come l’alabastro.

— Мне сказали, что у неё волосы светлые, как золото, глаза голубее моря, а кожа белая, как алебастр.

So che Alamba, uno dei nostri più feroci pirati, la vide una sera passeggiare sotto i boschi dell’isola e che fu tanto colpito da quella bellezza da fermare la sua nave per meglio contemplarla, a rischio di farsi massacrare dagli incrociatori inglesi.

Я знаю, что Аламба, один из наших самых свирепых пиратов, однажды вечером увидел её прогуливающейся под лесом острова, и что она так поразила его своей красотой, что он остановил свой корабль, чтобы получше рассмотреть её, рискуя быть уничтоженным английскими крейсерами.

- Ma a chi appartiene?

— Но кому оно принадлежит?

- Da alcuni si dice che sia figlia di un colono, da altri di un lord, da altri ancora che sia nientemeno che parente del governatore di Labuan.

— Одни говорят, что она дочь поселенца, другие — лорда, а третьи — что она не кто иная, как родственница губернатора Лабуана.

- Strana creatura - mormorò Sandokan, comprimendosi colle mani la fronte.

«Странное существо», — пробормотал Сандокан, прижимая руки ко лбу.

- E così?... - chiese Yanez.

— И что?... — спросил Янез.

Il pirata non rispose. Si era bruscamente alzato in preda ad una viva emozione e si era portato dinanzi all’armonium, facendo scorrere le dita sui tasti.

Пират не ответил. Он резко встал, охваченный сильным волнением, и подошел к фисгармонии, проводя пальцами по клавишам.

Yanez si limitò a sorridere e, staccata da un chiodo una vecchia mandola, si mise a pizzicarne le corde, dicendo:

Янез лишь улыбнулся и, сняв старую мандолу с гвоздя, начал перебирать струны, говоря:

- Sta bene! Facciamo un po’ di musica.

— Отлично! Давайте займемся музыкой.

Aveva però appena cominciato a suonare un’arietta portoghese, allorquando vide Sandokan avvicinarsi bruscamente al tavolo, puntandovi sopra le mani con tale violenza da farlo piegare.

Но он только начал играть португальскую мелодию, когда увидел, как Сандокан резко подошел к столу и с такой силой толкнул его руками, что тот прогнулся.

Non era più lo stesso uomo di prima: la sua fronte era burrascosamente aggrottata, i suoi occhi mandavano cupi lampi, le sue labbra, ritiratesi, mostravano i denti convulsamente stretti, le sue membra fremevano.

Он уже не был прежним: его брови были нахмурены в яростной гримасе, глаза мрачно сверкали, губы, оттянутые назад, обнажали судорожно сжатые зубы, конечности дрожали.

In quel momento egli era il formidabile capo dei feroci pirati di Mompracem, era l’uomo che da dieci anni insanguinava le coste della Malesia, l’uomo che per ogni dove aveva dato terribili battaglie, l’uomo la cui straordinaria audacia, l’indomito coraggio gli avevano valso il nomignolo di Tigre della Malesia.

В тот момент он был грозным предводителем свирепых пиратов Момпрасема, человеком, который на протяжении десяти лет осквернял берега Малайзии кровью, человеком, сражавшимся в ужасных битвах повсюду, человеком, чья необычайная дерзость и непоколебимая храбрость принесли ему прозвище «Тигр Малайзии».

- Yanez! - esclamò egli con un tono di voce, che più nulla aveva d’umano. - Che cosa fanno gl’inglesi a Labuan?

«Янез!» — воскликнул он голосом, в котором уже не было ни капли человеческого голоса. «Что англичане делают в Лабуане?»

- Si fortificano - rispose tranquillamente l’europeo.

«Они укрепляются», — спокойно ответил европеец.

- Forse che tramano qualche cosa contro di me?

— Они что-то замышляют против меня?

- Lo credo.

— Я в это верю.

- Ah! Tu lo credi? Che osino alzare un dito contro la mia Mompracem! Di’ a loro che si provino a sfidare i pirati nei loro covi! La Tigre li distruggerà fino all’ultimo e berrà tutto il loro sangue. Dimmi, che cosa dicono di me?

«Ах! Вы в это верите? Пусть посмеют поднять палец против моей Матери! Скажите им, чтобы бросили вызов пиратам в их логовах! Тигр уничтожит каждого из них и выпьет всю их кровь. Скажите, что они говорят обо мне?»

- Che è ora di finirla con un pirata così audace.

— Пора положить конец этому дерзкому пирату.

- E mi odiano molto?

— И они меня сильно ненавидят?

- Tanto che s’accontenterebbero di perdere tutte le loro navi, pur di appiccarti.

— Настолько, что они были бы рады потерять все свои корабли, лишь бы повесить тебя.

- Ah!

— Ах!

- Dubiti forse? Fratellino mio, sono molti anni che tu ne commetti una peggiore dell’altra.

— Ты сомневаешься? Мой младший брат, ты много лет совершал одно преступление хуже другого.

Tutte le coste portano le tracce delle tue scorrerie; tutti i villaggi e tutte le città sono state da te assalite e saccheggiate; tutti i forti olandesi, spagnoli e inglesi hanno ricevuto le tue palle e il fondo del mare è irto di navi da te mandate a picco.

На всех побережьях видны следы ваших набегов; все деревни и города были атакованы и разграблены вами; все голландские, испанские и английские форты получили ваши пули, а морское дно полно кораблей, потопленных вами.

- È vero, ma di chi la colpa? Forse che gli uomini di razza bianca non sono stati inesorabili con me? Forse che non mi hanno detronizzato col pretesto che io diventavo troppo potente?

«Это правда, но чья это вина? Разве белые люди не были безжалостны ко мне? Разве они не свергли меня под предлогом того, что я становлюсь слишком могущественным?»

Forse che non hanno assassinato mia madre, i miei fratelli e le mie sorelle, per distruggere la mia discendenza? Quale male avevo io fatto a costoro? La razza bianca non aveva mai avuto da dolersi di me, eppure mi volle schiacciare.

Разве они не убили мою мать, моих братьев и моих сестер, чтобы уничтожить мой род? Какой вред я им причинил? Белая раса никогда не имела причин жаловаться на меня, и все же они хотели меня уничтожить.

Ora io li odio, siano spagnoli, od olandesi, o inglesi o portoghesi tuoi compatrioti, io li esecro e mi vendicherò terribilmente di loro, l’ho giurato sui cadaveri della mia famiglia e manterrò il giuramento!

Теперь я ненавижу их, будь то испанцы, голландцы, англичане или португальцы, ваши соотечественники, я презираю их и отомщу им ужасной местью, я поклялся в этом трупами своей семьи и сдержу свою клятву!

«Se sono però stato spietato coi miei nemici, qualche voce spero si alzerà per dire che talvolta sono stato generoso.»

«Но если я был безжалостен к своим врагам, я надеюсь, что кто-нибудь поднимет голос, чтобы сказать, что я порой был великодушен».

- Non una, bensì cento, mille voci possono ben dire che tu sei stato coi deboli perfin troppo generoso - disse Yanez.

— Не один, а сто, тысяча голосов вполне могут сказать, что вы были слишком щедры к слабым, — сказал Янез.

- Possono dirlo tutte quelle donne cadute in tuo potere che tu hai condotte, a rischio di farti colare a picco dagli incrociatori, nei porti degli uomini bianchi; possono dirlo le deboli tribù che tu hai difeso contro le razzie dei prepotenti, i poveri marinai privati dei loro legni dalle tempeste e che tu hai salvati dalle onde e coperti di regali, e cento, e mille altri che ricorderanno sempre i tuoi benefici, o Sandokan.

«Все те женщины, которые попали в твою власть, которых ты, рискуя быть потопленными крейсерами, вел в порты белых людей, могут это сказать; слабые племена, которых ты защищал от набегов могущественных, бедные моряки, лишённые своих кораблей штормами, которых ты спасал от волн и осыпал дарами, и сотни и тысячи других, которые всегда будут помнить твои благодеяния, о Сандокан».

«Ma dimmi ora, fratellino mio, che cosa vuoi concludere?»

«Но скажи мне теперь, мой младший брат, к какому выводу ты хочешь прийти?»

La Tigre della Malesia non rispose. Si era messo a passeggiare per la stanza colle braccia incrociate e la testa china sul petto. A che pensava quel formidabile uomo?

«Тигр Малайзии» не ответил. Он начал расхаживать по комнате, скрестив руки и опустив голову. О чём думает этот грозный человек?

Il portoghese Yanez, quantunque lo conoscesse da lungo tempo, non sapeva indovinarlo.

Португалец Янез, хотя и знал его давно, не смог его угадать.

- Sandokan, - disse dopo qualche minuto, - a che cosa pensi?

— Сандокан, — сказал он через несколько минут, — о чём ты думаешь?

La Tigre si fermò guardandolo fisso, ma ancora non rispose.

Тигр остановился и пристально посмотрел на него, но по-прежнему ничего не ответил.

- Hai qualche pensiero che ti tormenta? - riprese Yanez. - Toh! Si direbbe che ti crucci perché gl’inglesi ti odiano molto.

«Тебя что-то беспокоит?» — продолжил Янез. «Смотри! Похоже, тебя беспокоит то, что англичане тебя так сильно ненавидят».

Anche questa volta il pirata stette zitto.

И на этот раз пират тоже промолчал.

Il portoghese si alzò, accese una sigaretta e si diresse verso una porta nascosta dalla tappezzeria, dicendo:

Португалец встал, закурил сигарету и направился к двери, скрытой за обоями, сказав:

- Buona notte, fratellino mio.

— Спокойной ночи, мой младший брат.

Sandokan a quelle parole si scosse e, fermando con un gesto il portoghese, disse:

Сандокан был потрясен этими словами и, остановив португальца жестом, сказал:

- Una parola, Yanez.

— Одним словом, Янез.

- Parla adunque.

— Тогда говори.

- Sai che voglio andare a Labuan?

— Знаешь, я хочу поехать в Лабуан?

- Tu!... A Labuan!...

— Ты!... В Лабуане!...

- Perché tanta sorpresa?

— Почему столько удивления?

- Perché tu sei troppo audace e commetteresti qualche pazzia nel covo del tuoi più accaniti nemici.

— Потому что ты слишком дерзок и готов совершить какое-нибудь безумие в логове своих самых заклятых врагов.

Sandokan lo guardò con due occhi che mandavano fiamme ed emise una specie di sordo ruggito.

Сандокан посмотрел на него двумя горящими глазами и издал какой-то глухой рык.

- Fratello mio, - riprese il portoghese, - non tentare troppo la fortuna. Sta’ in guardia! L’affamata Inghilterra ha messo gli occhi sulla nostra Mompracem e forse non aspetta che la tua morte per gettarsi sui tuoi tigrotti e distruggerli.

«Брат мой, — продолжил португалец, — не испытывай судьбу слишком сильно. Будь начеку! Голодная Англия нацелилась на нашу Мать-Працем и, возможно, только ждёт твоей смерти, чтобы наброситься на твоих тигрят и уничтожить их».

Sta’ in guardia, poiché ho veduto un incrociatore irto di cannoni e zeppo d’armati ronzare nelle nostre acque, e quello là è un leone che altro non attende che una preda.

Будьте начеку, ибо я видел крейсер, ощетинившийся орудиями и битком набитый людьми, который носился в наших водах, и это настоящий лев, поджидающий добычу.

- Ma incontrerà la Tigre! - esclamò Sandokan, stringendo i pugni e fremendo dai piedi al capo.

«Но он встретится с Тигром!» — воскликнул Сандокан, сжимая кулаки и дрожа с головы до ног.

- Sì, la incontrerà e forse nella pugna soccomberà, ma il suo grido di morte giungerà fino sulle coste di Labuan ed altri muoveranno contro di te. Morranno molti leoni, poiché tu sei forte e tremendo, ma morrà anche la Tigre!

«Да, он встретится с ней и, возможно, погибнет в битве, но его предсмертный крик достигнет берегов Лабуана, и другие выступят против тебя. Многие львы погибнут, ибо ты силен и грозен, но и Тигр тоже погибнет!»

- Io!...

— Я!...