Der Process

Jemand mußte Josef K. verleumdet haben, denn ohne daß er etwas Böses getan hätte, wurde er eines Morgens verhaftet. Die Köchin der Frau Grubach, seiner Zimmervermieterin, die ihm jeden Tag gegen acht Uhr früh das Frühstück brachte, kam diesmal nicht.

Кто-то, должно быть, оклеветал Йозефа К., потому что однажды утром, не совершив ничего противозаконного, он был арестован. Кухарка госпожи Грубах, его квартирной хозяйки, которая каждый день приносила ему завтрак около восьми часов, на этот раз не пришла.

Das war noch niemals geschehen.

Такого никогда раньше не случалось.

K. wartete noch ein Weilchen, sah von seinem Kopfkissen aus die alte Frau, die ihm gegenüber wohnte und die ihn mit einer an ihr ganz ungewöhnlichen Neugierde beobachtete, dann aber, gleichzeitig befremdet und hungrig, läutete er. Sofort klopfte es und ein Mann, den er in dieser Wohnung noch niemals gesehen hatte, trat ein.

К. подождал ещё немного, глядя с подушки на старушку, жившую напротив, с несвойственным ему любопытством. Затем, чувствуя одновременно растерянность и голод, он позвонил в дверь. Тут же раздался стук, и вошел человек, которого он никогда раньше не видел в этой квартире.

Er war schlank und doch fest gebaut, er trug ein anliegendes schwarzes Kleid, das ähnlich den Reiseanzügen mit verschiedenen Falten, Taschen, Schnallen, Knöpfen und einem Gürtel versehen war und infolgedessen, ohne daß man sich darüber klar wurde, wozu es dienen sollte, besonders praktisch erschien.

Он был худощавого, но крепкого телосложения, носил черное облегающее платье, похожее на дорожный костюм, со множеством складок, карманов, пряжек, пуговиц и пояса, и поэтому, хотя и не было ясно, каково его назначение, оно казалось особенно практичным.

„Wer sind Sie?“ fragte K. und saß gleich halb aufrecht im Bett.

«Кто ты?» — спросил К., садясь почти прямо на кровати.

Der Mann aber ging über die Frage hinweg, als müsse man seine Erscheinung hinnehmen, und sagte bloß seinerseits: „Sie haben geläutet?“ „Anna soll mir das Frühstück bringen,“ sagte K. und versuchte zunächst stillschweigend durch Aufmerksamkeit und Überlegung festzustellen, wer der Mann eigentlich war.

Однако мужчина проигнорировал вопрос, как будто его внешность была необходимостью, и просто спросил в свою очередь: «Вы звонили в колокольчик?» «Анна должна принести мне завтрак», — сказал К. и сначала молча, внимательно и вдумчиво попытался определить, кем на самом деле был этот мужчина.

Aber dieser setzte sich nicht allzu lange seinen Blicken aus, sondern wandte sich zur Tür, die er ein wenig öffnete, um jemandem, der offenbar knapp hinter der Tür stand, zu sagen: „Er will, daß Anna ihm das Frühstück bringt.“ Ein kleines Gelächter im Nebenzimmer folgte, es war nach dem Klang nicht sicher, ob nicht mehrere Personen daran beteiligt waren.

Но он не стал слишком долго подставлять себя под их взгляды, а вместо этого повернулся к двери, которую слегка приоткрыл и сказал кому-то, кто, по-видимому, стоял внутри: «Он хочет, чтобы Анна принесла ему завтрак». В соседней комнате раздался короткий взрыв смеха; судя по звуку, было неясно, участвовало ли в этом несколько человек.

Trotzdem der fremde Mann dadurch nichts erfahren haben konnte, was er nicht schon früher gewußt hätte, sagte er nun doch zu K. im Tone einer Meldung: „Es ist unmöglich.“ „Das wäre neu,“ sagte K., sprang aus dem Bett und zog rasch seine Hosen an. „Ich will doch sehn, was für Leute im Nebenzimmer sind und wie Frau Grubach diese Störung mir gegenüber verantworten wird.“ Es fiel ihm zwar gleich ein, daß er das nicht hätte laut sagen müssen und daß er dadurch gewissermaßen ein Beaufsichtigungsrecht des Fremden anerkannte, aber es schien ihm jetzt nicht wichtig.

Хотя незнакомец и не мог узнать ничего нового, он всё же сказал К. тоном отчёта: «Это невозможно». «Это было бы новостью», — сказал К., вскакивая с кровати и быстро натягивая брюки. «Хочу посмотреть, что за люди в соседней комнате и как госпожа Грубах оправдает передо мной это беспокойство». Ему сразу же пришло в голову, что не следовало говорить это вслух и что он, в некотором смысле, признаёт право незнакомца на надзор, но сейчас это уже не казалось ему важным.

Immerhin faßte es der Fremde so auf, denn er sagte: „Wollen Sie nicht lieber hierbleiben?“ „Ich will weder hierbleiben noch von Ihnen angesprochen werden, solange Sie sich mir nicht vorstellen.“ „Es war gut gemeint,“ sagte der Fremde und öffnete nun freiwillig die Tür.

По крайней мере, так это истолковал незнакомец, сказав: «Не лучше ли вам остаться здесь?» — «Я не хочу здесь оставаться и не хочу, чтобы вы со мной разговаривали, пока вы не представитесь». — «Я делал это из лучших побуждений», — сказал незнакомец и добровольно открыл дверь.

Im Nebenzimmer, in das K. langsamer eintrat als er wollte, sah es auf den ersten Blick fast genau so aus, wie am Abend vorher.

Следующая комната, в которую К. вошел медленнее, чем ему хотелось, на первый взгляд выглядела почти точно так же, как и накануне вечером.

Es war das Wohnzimmer der Frau Grubach, vielleicht war in diesem mit Möbeln, Decken, Porzellan und Photographien überfüllten Zimmer heute ein wenig mehr Raum als sonst, man erkannte das nicht gleich, um so weniger, als die Hauptveränderung in der Anwesenheit eines Mannes bestand, der beim offenen Fenster mit einem Buch saß, von dem er jetzt aufblickte.

Это была гостиная госпожи Грубах; возможно, в этой комнате, заставленной мебелью, одеялами, фарфором и фотографиями, сегодня было немного больше места, чем обычно, но это не сразу бросалось в глаза, тем более что главным изменением стало присутствие мужчины, сидевшего у открытого окна с книгой, от которой он теперь поднял взгляд.

„Sie hätten in Ihrem Zimmer bleiben sollen! Hat es Ihnen denn Franz nicht gesagt?“ „Ja, was wollen Sie denn?“ sagte K. und sah von der neuen Bekanntschaft zu dem mit Franz Benannten, der in der Tür stehengeblieben war, und dann wieder zurück.

«Тебе следовало остаться в своей комнате! Разве Франц тебе этого не говорил?» «Да, что тебе нужно?» — спросил К., переводя взгляд со своего нового знакомого на человека по имени Франц, который остался стоять в дверях, а затем обратно.

Durch das offene Fenster erblickte man wieder die alte Frau, die mit wahrhaft greisenhafter Neugierde zu dem jetzt gegenüberliegenden Fenster getreten war, um auch weiterhin alles zu sehn.

Сквозь открытое окно снова можно было увидеть старуху, которая с поистине старческим любопытством подошла к противоположному окну, чтобы продолжать все видеть.

„Ich will doch Frau Grubach —“ sagte K., machte eine Bewegung, als reiße er sich von den zwei Männern los, die aber weit von ihm entfernt standen, und wollte weitergehn.

«Мне нужна госпожа Грубах», — сказал К., делая такое движение, словно хотел оторваться от двух мужчин, стоявших вдали от него, и пойти дальше.

„Nein,“ sagte der Mann beim Fenster, warf das Buch auf ein Tischchen und stand auf. „Sie dürfen nicht weggehn, Sie sind ja gefangen.“ „Es sieht so aus,“ sagte K. „Und warum denn?“ fragte er dann. „Wir sind nicht dazu bestellt, Ihnen das zu sagen.

«Нет», — сказал мужчина у окна, бросая книгу на столик и вставая. «Ты не можешь уйти, ты пленник». «Похоже на то», — сказал К. «А почему?» — спросил он затем. «Мы здесь не для того, чтобы вам это говорить».

Gehn Sie in Ihr Zimmer und warten Sie. Das Verfahren ist nun einmal eingeleitet und Sie werden alles zur richtigen Zeit erfahren. Ich gehe über meinen Auftrag hinaus, wenn ich Ihnen so freundschaftlich zurede.

Идите в свою комнату и ждите. Процесс уже запущен, и вы всё узнаете в своё время. Я превышаю свои обязанности, разговаривая с вами таким дружелюбным тоном.

Aber ich hoffe, es hört es niemand sonst als Franz und der ist selbst gegen alle Vorschrift freundlich zu Ihnen.

Но я надеюсь, что никто, кроме Франца, этого не слышит, и что он сам относится к тебе дружелюбно, даже вопреки всем правилам.

Wenn Sie auch weiterhin so viel Glück haben wie bei der Bestimmung Ihrer Wächter, dann können Sie zuversichtlich sein.“ K. wollte sich setzen, aber nun sah er, daß im ganzen Zimmer keine Sitzgelegenheit war, außer dem Sessel beim Fenster.

«Если вам и дальше будет так же везти с выбором опекунов, то можете быть спокойны». К. хотел сесть, но тут увидел, что во всей комнате нет сидячих мест, кроме кресла у окна.

„Sie werden noch einsehn, wie wahr das alles ist,“ sagte Franz und ging gleichzeitig mit dem andern Mann auf ihn zu. Besonders der letztere überragte K. bedeutend und klopfte ihm öfters auf die Schulter.

«Скоро увидишь, насколько всё это верно», — сказал Франц, и он подошёл к нему одновременно с другим мужчиной. Последний, в частности, значительно возвышался над К. и часто похлопывал его по плечу.

Beide prüften K.s Nachthemd und sagten, daß er jetzt ein viel schlechteres Hemd werde anziehn müssen, daß sie aber dieses Hemd wie auch seine übrige Wäsche aufbewahren und, wenn seine Sache günstig ausfallen sollte, ihm wieder zurückgeben würden.

Оба осмотрели ночную рубашку К. и заявили, что теперь ему придется носить гораздо худшую рубашку, но они сохранят эту рубашку, как и остальное его белье, и, если его дело решится благоприятно, вернут ее ему.

„Es ist besser, Sie geben die Sachen uns als ins Depot,“ sagten sie, „denn im Depot kommen öfters Unterschleife vor und außerdem verkauft man dort alle Sachen nach einer gewissen Zeit ohne Rücksicht, ob das betreffende Verfahren zu Ende ist oder nicht.

«Лучше, чтобы вы отдали вещи нам, а не на склад, — сказали они, — потому что на складе чаще происходят хищения, и, кроме того, там через определенное время распродают все вещи, независимо от того, закончилось ли соответствующее производство или нет».

Und wie lange dauern doch derartige Prozesse besonders in letzter Zeit.

И как долго такие процессы длятся, особенно в последнее время.

Sie bekämen dann schließlich allerdings vom Depot den Erlös, aber dieser Erlös ist erstens an sich schon gering, denn beim Verkauf entscheidet nicht die Höhe des Angebotes, sondern die Höhe der Bestechung und weiter verringern sich solche Erlöse erfahrungsgemäß, wenn sie von Hand zu Hand und von Jahr zu Jahr weitergegeben werden.“ K. achtete auf diese Reden kaum, das Verfügungsrecht über seine Sachen, das er vielleicht noch besaß, schätzte er nicht hoch ein, viel wichtiger war es ihm, Klarheit über seine Lage zu bekommen; in Gegenwart dieser Leute konnte er aber nicht einmal nachdenken, immer wieder stieß der Bauch des zweiten Wächters — es konnten ja nur Wächter sein — förmlich freundschaftlich an ihn, sah er aber auf, dann erblickte er ein zu diesem dicken Körper gar nicht passendes trockenes, knochiges Gesicht, mit starker, seitlich gedrehter Nase, das sich über ihn hinweg mit dem andern Wächter verständigte.

В конце концов, они получат выручку со склада, но эта выручка, во-первых, и без того мизерна, потому что при продаже результат определяется не размером предложения, а размером взятки, а во-вторых, эта выручка, как показывает опыт, ещё уменьшается при переходе из рук в руки и из года в год». К. не обратил внимания на эти слова; он не слишком ценил право распоряжаться своим имуществом, которым, возможно, ещё владел; гораздо важнее было для него прояснить своё положение. Однако в присутствии этих людей он даже думать не мог; живот второго охранника – это могли быть только охранники – снова и снова довольно дружелюбно упирался в него. Но, подняв глаза, он увидел сухое, костлявое лицо, совершенно неуместное на этом тучном теле, с крупным, вздернутым набок носом, которое разговаривало с другим охранником через его голову.

Was waren denn das für Menschen? Wovon sprachen sie? Welcher Behörde gehörten sie an? K. lebte doch in einem Rechtsstaat, überall herrschte Friede, alle Gesetze bestanden aufrecht, wer wagte ihn in seiner Wohnung zu überfallen?

Что это были за люди? О чём они говорили? К какой власти они принадлежали? К. жил в правовом государстве; повсюду царил мир, все законы соблюдались, так кто же осмелился напасть на него в его квартире?

Er neigte stets dazu, alles möglichst leicht zu nehmen, das Schlimmste erst beim Eintritt des Schlimmsten zu glauben, keine Vorsorge für die Zukunft zu treffen, selbst wenn alles drohte.

Он всегда был склонен ко всему относиться как можно более легкомысленно, верить, что худшее случится только тогда, когда оно случится, и не делать никаких заготовок на будущее, даже когда все было угрожающе.

Hier schien ihm das aber nicht richtig, man konnte zwar das Ganze als Spaß ansehn, als einen groben Spaß, den ihm aus unbekannten Gründen, vielleicht weil heute sein dreißigster Geburtstag war, die Kollegen in der Bank veranstaltet hatten, es war natürlich möglich, vielleicht brauchte er nur auf irgendeine Weise den Wächtern ins Gesicht zu lachen und sie würden mitlachen, vielleicht waren es Dienstmänner von der Straßenecke, sie sahen ihnen nicht unähnlich — trotzdem war er diesmal förmlich schon seit dem ersten Anblick des Wächters Franz entschlossen, nicht den geringsten Vorteil, den er vielleicht gegenüber diesen Leuten besaß, aus der Hand zu geben.

Но это казалось ему неправильным; конечно, можно было счесть все это шуткой, грубой шуткой, которую по непонятным причинам разыграли для него коллеги из банка, может быть, потому, что ему исполнилось тридцать; конечно, это было возможно, может быть, ему нужно было только как-то рассмеяться в лицо охранникам, и они тоже стали бы смеяться, может быть, это были носильщики с угла улицы, они были на него похожи, — тем не менее, на этот раз он практически с первого взгляда на охранника Франца решил не упускать ни малейшего преимущества перед этими людьми.

Darin, daß man später sagen würde, er habe keinen Spaß verstanden, sah K. eine ganz geringe Gefahr, wohl aber erinnerte er sich — ohne daß es sonst seine Gewohnheit gewesen wäre, aus Erfahrungen zu lernen — an einige an sich unbedeutende Fälle, in denen er zum Unterschied von seinen Freunden mit Bewußtsein, ohne das geringste Gefühl für die möglichen Folgen sich unvorsichtig benommen hatte und dafür durch das Ergebnis gestraft worden war.

К. не видел особой опасности в том, что люди позже скажут, что у него нет чувства юмора, но он припомнил — хотя учиться на собственном опыте было для него непривычно — несколько незначительных случаев, в которых он, в отличие от своих друзей, действовал безрассудно, с полным осознанием и без малейшего представления о возможных последствиях, и был за это наказан.

Es sollte nicht wieder geschehen, zumindest nicht diesmal; war es eine Komödie, so wollte er mitspielen.

Это не должно было повториться, по крайней мере, не в этот раз. Если это была комедия, он хотел быть ее частью.

Noch war er frei. „Erlauben Sie,“ sagte er und ging eilig zwischen den Wächtern durch in sein Zimmer. „Er scheint vernünftig zu sein,“ hörte er hinter sich sagen.

Он всё ещё был на свободе. «Прошу прощения», — сказал он и поспешил пробраться между охранниками в свою комнату. «Кажется, он разумный», — услышал он чей-то голос позади себя.

In seinem Zimmer riß er gleich die Schubladen des Schreibtischs auf, es lag dort alles in großer Ordnung, aber gerade die Legitimationspapiere, die er suchte, konnte er in der Aufregung nicht gleich finden.

В своей комнате он тут же распахнул ящики стола; все было в идеальном порядке, но в волнении он не смог сразу найти нужные ему документы, удостоверяющие личность.

Schließlich fand er seine Radfahrlegitimation und wollte schon mit ihr zu den Wächtern gehn, dann aber schien ihm das Papier zu geringfügig und er suchte weiter, bis er den Geburtsschein fand.

Наконец он нашел свое разрешение на вождение велосипеда и уже собирался отнести его охранникам, но документ показался ему слишком незначительным, и он продолжил поиски, пока не нашел свидетельство о рождении.

Als er wieder in das Nebenzimmer zurückkam, öffnete sich gerade die gegenüberliegende Tür und Frau Grubach wollte dort eintreten.

Когда он вернулся в соседнюю комнату, противоположная дверь как раз открывалась, и госпожа Грубах собиралась войти.

Man sah sie nur einen Augenblick, denn kaum hatte sie K. erkannt, als sie offenbar verlegen wurde, um Verzeihung bat, verschwand und äußerst vorsichtig die Tür schloß. „Kommen Sie doch herein,“ hatte K. gerade noch sagen können.

Её видели лишь мгновение, потому что она едва узнала К., как тут же смутилась, попросила прощения, исчезла и очень осторожно закрыла за собой дверь. «Входите, пожалуйста», — только и успел сказать К.

Nun aber stand er mit seinen Papieren in der Mitte des Zimmers, sah noch auf die Tür hin, die sich nicht wieder öffnete, und wurde erst durch einen Anruf der Wächter aufgeschreckt, die bei dem Tischchen am offenen Fenster saßen und, wie K. jetzt erkannte, sein Frühstück verzehrten.

Но теперь он стоял со своими бумагами посреди комнаты, все еще глядя на дверь, которая больше не открывалась, и был лишь вздрогнут от окрика охранников, которые сидели за маленьким столиком у открытого окна и, как теперь понял К., завтракали.

„Warum ist sie nicht eingetreten?“ fragte er. „Sie darf nicht,“ sagte der große Wächter. „Sie sind doch verhaftet.“ „Wie kann ich denn verhaftet sein?

«Почему она не вошла?» — спросил он. «Ей нельзя», — ответил высокий охранник. «Вы арестованы». «Как я могу быть арестован?»

Und gar auf diese Weise?“ „Nun fangen Sie also wieder an,“ sagte der Wächter und tauchte ein Butterbrot ins Honigfäßchen.

И таким образом, не меньше? — Теперь начинай сначала, — сказал охранник, макая намазанную маслом булочку в бочку с медом.

„Solche Fragen beantworten wir nicht.“ „Sie werden sie beantworten müssen,“ sagte K. „Hier sind meine Legitimationspapiere, zeigen Sie mir jetzt die Ihrigen und vor allem den Verhaftbefehl.“ „Du lieber Himmel!“ sagte der Wächter, „daß Sie sich in Ihre Lage nicht fügen können und daß Sie es darauf angelegt zu haben scheinen, uns, die wir Ihnen jetzt wahrscheinlich von allen Ihren Mitmenschen am nächsten stehn, nutzlos zu reizen.“ „Es ist so, glauben Sie es doch,“ sagte Franz, führte die Kaffeetasse, die er in der Hand hielt, nicht zum Mund, sondern sah K. mit einem langen, wahrscheinlich bedeutungsvollen, aber unverständlichen Blick an. K. ließ sich, ohne es zu wollen, in ein Zwiegespräch der Blicke mit Franz ein, schlug dann aber doch auf seine Papiere und sagte: „Hier sind meine Legitimationspapiere.“ „Was kümmern uns denn die?“ rief nun schon der große Wächter.

«Мы на такие вопросы не отвечаем». «Вам придётся на них ответить», – сказал К. «Вот мои документы; теперь покажите мне ваши, и, главное, ордер на арест». «Боже мой!» – сказал охранник, – «вы не можете смириться со своим положением и, кажется, намеренно решили провоцировать нас, которые сейчас, пожалуй, ближе всех к вам из всех людей». «Это правда, поверьте мне», – сказал Франц, не поднося кофейную чашку ко рту, но глядя на К. долгим, вероятно, многозначительным, но непонятным взглядом. К. невольно вступил с Францем в диалог взглядами, но затем ударил по своим документам и сказал: «Вот мои документы». «Какое нам до них дело?» – воскликнул высокий охранник.

„Sie führen sich ärger auf als ein Kind. Was wollen Sie denn? Wollen Sie Ihren großen verfluchten Prozeß dadurch zu einem raschen Ende bringen, daß Sie mit uns, den Wächtern, über Legitimation und Verhaftbefehl diskutieren.

«Ты ведёшь себя хуже ребёнка. Чего ты хочешь? Ты хочешь поскорее положить конец своему великому, проклятому процессу, обсуждая законность и ордера на арест с нами, охранниками?»

Wir sind niedrige Angestellte, die sich in einem Legitimationspapier kaum auskennen und die mit Ihrer Sache nichts anderes zu tun haben, als daß sie zehn Stunden täglich bei Ihnen Wache halten und dafür bezahlt werden.

Мы — рядовые сотрудники, которые едва ли что-то смыслят в удостоверении личности и чья единственная цель в вашем случае — нести вашу охрану по десять часов в день и получать за это деньги.

Das ist alles, was wir sind, trotzdem aber sind wir fähig, einzusehn, daß die hohen Behörden, in deren Dienst wir stehn, ehe sie eine solche Verhaftung verfügen, sich sehr genau über die Gründe der Verhaftung und die Person des Verhafteten unterrichten.

Это все, что мы есть, однако мы способны понять, что высокие власти, на службе которых мы находимся, прежде чем отдать приказ о таком аресте, должны очень точно выяснить причины ареста и личность арестованного.

Es gibt darin keinen Irrtum.

В этом нет никакой ошибки.

Unsere Behörde, soweit ich sie kenne, und ich kenne nur die niedrigsten Grade, sucht doch nicht etwa die Schuld in der Bevölkerung, sondern wird, wie es im Gesetz heißt, von der Schuld angezogen und muß uns Wächter ausschicken. Das ist Gesetz.

Наши власти, насколько я знаю (а я знаю только низшие чины), не стремятся переложить вину на население, а, напротив, как гласит закон, сами тянутся к виновности и должны выставить своих дозорных. Таков закон.

Wo gäbe es da einen Irrtum?“ „Dieses Gesetz kenne ich nicht,“ sagte K. „Desto schlimmer für Sie,“ sagte der Wächter.

«Где же тут ошибка?» «Я не знаком с этим законом», — сказал К. «Тем хуже для вас», — сказал охранник.

„Es besteht wohl auch nur in Ihren Köpfen,“ sagte K., er wollte sich irgendwie in die Gedanken der Wächter einschleichen, sie zu seinen Gunsten wenden oder sich dort einbürgern.

«Это, наверное, только в ваших головах существует», — сказал К., ему хотелось каким-то образом проникнуть в сознание охранников, использовать их в своих интересах или же закрепиться там.

Aber der Wächter sagte nur abweisend: „Sie werden es zu fühlen bekommen.“ Franz mischte sich ein und sagte: „Sieh, Willem, er gibt zu, er kenne das Gesetz nicht und behauptet gleichzeitig, schuldlos zu sein.“ „Du hast ganz recht, aber ihm kann man nichts begreiflich machen,“ sagte der andere.

Но охранник лишь пренебрежительно бросил: «Сами почувствуете». Франциск вмешался и сказал: «Послушай, Виллем, он признаёт, что не знает закона, и в то же время утверждает, что невиновен». «Ты совершенно прав, но ты не сможешь заставить его ничего понять», — сказал другой.

K. antwortete nicht mehr; muß ich, dachte er, durch das Geschwätz dieser niedrigsten Organe — sie geben selbst zu, es zu sein — mich noch mehr verwirren lassen? Sie reden doch jedenfalls von Dingen, die sie gar nicht verstehn.

К. больше не отвечал; неужели, подумал он, я должен позволить себе ещё больше запутаться в болтовне этих низших органов – они сами признают себя таковыми? Ведь они говорят о вещах, которых совершенно не понимают.

Ihre Sicherheit ist nur durch ihre Dummheit möglich. Ein paar Worte, die ich mit einem mir ebenbürtigen Menschen sprechen werde, werden alles unvergleichlich klarer machen als die längsten Reden mit diesen.

Их безопасность возможна только благодаря их глупости. Несколько слов, которыми я обменяюсь с человеком, равным мне по статусу, сделают всё несравненно яснее, чем самые длинные речи с ними.

Er ging einige Male in dem freien Raum des Zimmers auf und ab, drüben sah er die alte Frau, die einen noch viel ältern Greis zum Fenster gezerrt hatte, den sie umschlungen hielt.

Он несколько раз прошелся взад и вперед по пустому пространству комнаты; там он увидел старуху, которая подтащила к окну еще более старого мужчину и крепко обняла его.

K. mußte dieser Schaustellung ein Ende machen: „Führen Sie mich zu Ihrem Vorgesetzten,“ sagte er. „Bis er es wünscht; nicht früher,“ sagte der Wächter, der Willem genannt worden war.

К. пришлось прекратить это зрелище: «Отведите меня к вашему начальнику», — сказал он. «Пока он не пожелает, не раньше», — ответил охранник, которого звали Виллем.

„Und nun rate ich Ihnen,“ fügte er hinzu, „in Ihr Zimmer zu gehn, sich ruhig zu verhalten und darauf zu warten, was über Sie verfügt werden wird.

«А теперь я советую вам», — добавил он, — «идите в свою комнату, сидите тихо и ждите, что с вами сделают».

Wir raten Ihnen, zerstreuen Sie sich nicht durch nutzlose Gedanken, sondern sammeln Sie sich, es werden große Anforderungen an Sie gestellt werden.

Мы советуем вам не отвлекаться на бесполезные мысли, а собраться с мыслями; к вам будут предъявляться большие требования.

Sie haben uns nicht so behandelt, wie es unser Entgegenkommen verdient hätte, Sie haben vergessen, daß wir, mögen wir auch sein was immer, zumindest jetzt Ihnen gegenüber freie Männer sind, das ist kein kleines Übergewicht.

Вы не отнеслись к нам так, как того заслуживает наше сотрудничество; вы забыли, что мы, кем бы мы ни были, по крайней мере теперь по отношению к вам являемся свободными людьми, а это немалое преимущество.

Trotzdem sind wir bereit, falls Sie Geld haben, Ihnen ein kleines Frühstück aus dem Kaffeehaus drüben zu bringen.“

Тем не менее, если у вас есть деньги, мы готовы принести вам небольшой завтрак из кофейни через дорогу.

Ohne auf dieses Angebot zu antworten, stand K. ein Weilchen lang still.

Не отвечая на это предложение, К. некоторое время стоял неподвижно.

Vielleicht würden ihn die beiden, wenn er die Tür des folgenden Zimmers oder gar die Tür des Vorzimmers öffnen würde, gar nicht zu hindern wagen, vielleicht wäre es die einfachste Lösung des Ganzen, daß er es auf die Spitze trieb.

Возможно, если бы он открыл дверь в соседнюю комнату или даже дверь в прихожую, они вдвоем не посмели бы остановить его; возможно, самым простым решением было бы довести ситуацию до крайности.

Aber vielleicht würden sie ihn doch packen, und war er einmal niedergeworfen, so war auch alle Überlegenheit verloren, die er jetzt ihnen gegenüber in gewisser Hinsicht doch wahrte.

Но, возможно, они все-таки схватят его, и как только он будет повержен, все превосходство, которое он сейчас имел над ними в определенном отношении, будет утрачено.

Deshalb zog er die Sicherheit der Lösung vor, wie sie der natürliche Verlauf bringen mußte, und ging in sein Zimmer zurück, ohne daß von seiner Seite oder von Seite der Wächter ein weiteres Wort gefallen wäre.

Поэтому он предпочел безопасность решения, которое должен был принести естественный ход событий, и вернулся в свою комнату, не произнеся ни слова ни от себя, ни от охранников.

Er warf sich auf sein Bett und nahm vom Waschtisch einen schönen Apfel, den er sich gestern abend für das Frühstück vorbereitet hatte.

Он бросился на кровать и взял с умывальника вкусное яблоко, которое приготовил накануне вечером на завтрак.

Jetzt war er sein einziges Frühstück und jedenfalls, wie er sich beim ersten großen Bissen versicherte, viel besser, als das Frühstück aus dem schmutzigen Nachtcafé gewesen wäre, das er durch die Gnade der Wächter hätte bekommen können.

Теперь это был его единственный завтрак, и во всяком случае, как он убедился, откусив первый большой кусок, гораздо лучше того завтрака из грязного ночного кафе, который ему, возможно, удалось бы раздобыть по милости охранников.

Er fühlte sich wohl und zuversichtlich, in der Bank versäumte er zwar heute vormittag seinen Dienst, aber das war bei der verhältnismäßig hohen Stellung, die er dort einnahm, leicht entschuldigt. Sollte er die wirkliche Entschuldigung anführen?

Он чувствовал себя хорошо и уверенно; хотя он и пропустил сегодня утром смену в банке, это можно было легко оправдать, учитывая его относительно высокую должность. Стоит ли ему назвать настоящую причину?

Er gedachte es zu tun. Würde man ihm nicht glauben, was in diesem Fall begreiflich war, so konnte er Frau Grubach als Zeugin führen oder auch die beiden Alten von drüben, die wohl jetzt auf dem Marsch zum gegenüberliegenden Fenster waren.

Он намеревался это сделать. Если бы ему не поверили, что в данном случае было понятно, он мог бы привести в качестве свидетеля госпожу Грубах или даже двух стариков из дома напротив, которые, вероятно, в этот момент направлялись к окну напротив.

Es wunderte K., wenigstens aus dem Gedankengang der Wächter wunderte es ihn, daß sie ihn in das Zimmer getrieben und ihn hier allein gelassen hatten, wo er doch mehrfache Möglichkeit hatte, sich umzubringen.

К. был удивлен, по крайней мере с точки зрения охранников, тем, что они загнали его в комнату и оставили там одного, когда у него было несколько возможностей покончить с собой.

Gleichzeitig allerdings fragte er sich, aus seinem Gedankengang, was für einen Grund er haben könnte, es zu tun. Etwa, weil die zwei nebenan saßen und sein Frühstück abgefangen hatten.

Однако в то же время, исходя из хода своих мыслей, он задавался вопросом, какая причина могла быть у него для этого. Возможно, потому, что двое людей, сидевших рядом, перехватили его завтрак.

Es wäre so sinnlos gewesen sich umzubringen, daß er, selbst wenn er es hätte tun wollen, infolge der Sinnlosigkeit dazu nicht imstande gewesen wäre.

Убивать себя было бы настолько бессмысленно, что даже если бы он захотел это сделать, он бы не смог этого сделать из-за бессмысленности этого.

Wäre die geistige Beschränktheit der Wächter nicht so auffallend gewesen, so hätte man annehmen können, daß auch sie infolge der gleichen Überzeugung keine Gefahr darin gesehen hätten, ihn allein zu lassen.

Если бы ограниченность интеллекта охранников не была столь разительной, можно было бы предположить, что они тоже не увидели бы никакой опасности в том, чтобы оставить его одного, в силу общих убеждений.

Sie mochten jetzt, wenn sie wollten, zusehn, wie er zu einem Wandschränkchen ging, in dem er einen guten Schnaps aufbewahrte, wie er ein Gläschen zuerst zum Ersatz des Frühstücks leerte und wie er ein zweites Gläschen dazu bestimmte, ihm Mut zu machen, das letztere nur aus Vorsicht für den unwahrscheinlichen Fall, daß es nötig sein sollte.

Теперь они могли, если бы захотели, наблюдать, как он подходит к маленькому настенному шкафчику, в котором хранил хороший шнапс, осушать сначала стакан вместо завтрака, а затем назначить второй стакан, чтобы придать ему храбрости, причем последний — только в качестве предосторожности на случай необходимости.