Драма на охоте

Истинное происшествие

Un incidente real

В один из апрельских полудней 1880 года в мой кабинет вошел сторож Андрей и таинственно доложил мне, что в редакцию явился какой-то господин и убедительно просит свидания с редактором.

Una tarde de abril de 1880, el guardia Andrei entró en mi oficina y, misteriosamente, me informó de que un caballero había venido a la redacción y estaba pidiendo insistentemente una reunión con el editor.

— Должно быть, чиновник-с, — добавил Андрей, — с кокардой...

“Debe ser un funcionario”, añadió Andrey, “con una escarapela...”

— Попроси его прийти в другое время, — сказал я. — Сегодня я занят. Скажи, что редактор принимает только по субботам.

—Dígale que venga otro día —le dije—. Hoy estoy ocupado. Dígale que el editor solo recibe gente los sábados.

— Он и третьего дня приходил, вас спрашивал. Говорит, что дело большое. Просит и чуть не плачет. В субботу, говорит, ему несвободно... Прикажете принять?

"Vino hace tres días preguntando por ti. Dice que es un asunto grave. Suplica y casi llora. Dice que no está libre el sábado... ¿Debería ir a verlo?"

Я вздохнул, положил перо и принялся ждать господина с кокардой. Начинающие писатели и вообще люди, не посвященные в редакционные тайны, приходящие при слове «редакция» в священный трепет, заставляют ждать себя немалое время.

Suspiré, dejé la pluma y me puse a esperar al caballero de la escarapela. Los aspirantes a escritores, y en general aquellos que desconocen los secretos editoriales y se estremecen al oír la palabra "redacción", hacen esperar bastante.

Они, после редакторского «проси», долго кашляют, долго сморкаются, медленно отворяют дверь, еще медленнее входят и этим отнимают немало времени. Господин же с кокардой не заставил ждать себя.

Tras el "por favor" del editor, tosen durante un buen rato, se suenan la nariz durante un buen rato, abren la puerta lentamente, entran aún más despacio y, por lo tanto, pierden una cantidad considerable de tiempo. Sin embargo, el caballero de la escarapela no nos hizo esperar.

Не успела за Андреем затвориться дверь, как я увидел в своем кабинете высокого широкоплечего мужчину, державшего в одной руке бумажный сверток, а в другой — фуражку с кокардой.

Antes incluso de que la puerta se cerrara tras Andrey, vi a un hombre alto y de hombros anchos en mi oficina, que sostenía un paquete de papel en una mano y una gorra con una escarapela en la otra.

Человек, так добивавшийся свидания со мной, играет в моей повести очень видную роль. Необходимо описать его наружность.

El hombre que tanto insistió en concederme una entrevista desempeña un papel muy importante en mi historia. Es necesario describir su aspecto.

Он, как я уже сказал, высок, широкоплеч и плотен, как хорошая рабочая лошадь. Всё его тело дышит здоровьем и силой. Лицо розовое, руки велики, грудь широкая, мускулистая, волосы густы, как у здорового мальчика. Ему под сорок.

Como ya he dicho, es alto, de hombros anchos y robusto, como un buen caballo de batalla. Todo su cuerpo irradia salud y fuerza. Tiene el rostro sonrosado, los brazos grandes, el pecho ancho y musculoso, y el cabello es espeso, como el de un muchacho sano. Tiene casi cuarenta años.

Одет он со вкусом и по последней моде в новенький, недавно сшитый триковый костюм. На груди большая золотая цепь с брелоками, на мизинце мелькает крошечными яркими звездочками бриллиантовый перстень.

Va vestido con buen gusto y a la última moda, con un chándal nuevo, recién hecho a medida. Una gran cadena de oro con colgantes cuelga de su pecho, y un anillo de diamantes brilla con pequeñas estrellas en su dedo meñique.

Но, что главнее всего и что так немаловажно для всякого мало-мальски порядочного героя романа или повести, — он чрезвычайно красив. Я не женщина и не художник.

Pero lo más importante, y lo esencial para cualquier héroe más o menos decente de una novela o cuento, es que sea extremadamente guapo. No soy mujer ni artista.

Мало я смыслю в мужской красоте, но господин с кокардой своею наружностью произвел на меня впечатление. Его большое мускулистое лицо осталось навсегда в моей памяти.

Sé poco sobre la belleza masculina, pero el caballero de la escarapela me impresionó con su apariencia. Su rostro grande y musculoso quedará grabado para siempre en mi memoria.

На этом лице вы увидите настоящий греческий нос с горбинкой, тонкие губы и хорошие голубые глаза, в которых светятся доброта и еще что-то, чему трудно подобрать подходящее название.

En este rostro verás una auténtica nariz griega con joroba, labios finos y unos bonitos ojos azules, en los que brilla la bondad y algo más a lo que resulta difícil encontrar un nombre adecuado.

Это «что-то» можно подметить в глазах маленьких животных, когда они тоскуют или когда им больно. Что-то умоляющее, детское, безропотно терпящее... У хитрых и очень умных людей не бывает таких глаз.

Ese "algo" se puede ver en los ojos de los animales pequeños cuando están tristes o sufren. Algo suplicante, infantil, que soporta con mansedumbre... Las personas astutas y muy inteligentes no tienen esos ojos.

От всего лица так и веет простотой, широкой, простецкой натурой, правдой... Если не ложь, что лицо есть зеркало души, то в первый день свидания с господином с кокардой я мог бы дать честное слово, что он не умеет лгать. Я мог бы даже держать пари.

Su rostro irradia sencillez, una naturaleza franca y sin pretensiones, y sinceridad... Si no fuera mentira que el rostro es el espejo del alma, entonces, el primer día de mi encuentro con el caballero de la escarapela, habría podido dar mi palabra de honor de que no podía mentir. Incluso habría apostado por ello.

Проиграл бы я пари или нет — читатель увидит далее.

Independientemente de si perdí la apuesta o no, el lector lo verá más adelante.

Каштановые волосы и борода густы и мягки, как шёлк. Говорят, что мягкие волосы служат признаком мягкой, нежной, «шёлковой» души... Преступники и злые, упрямые характеры имеют, в большинстве случаев, жесткие волосы.

El cabello y la barba castaños son gruesos y suaves como la seda. Dicen que el cabello suave es señal de un alma gentil, tierna y delicada... Los criminales y aquellos con carácter malvado y obstinado suelen tener el cabello áspero.

Правда это или нет — читатель опять-таки увидит далее... Ни выражение лица, ни борода — ничто так не мягко и не нежно в господине с кокардой, как движения его большого, тяжелого тела.

Sea cierto o no, el lector lo verá más adelante... Ni la expresión facial, ni la barba, nada es tan suave y delicado en el caballero de la escarapela como los movimientos de su cuerpo grande y pesado.

В этих движениях сквозят воспитанность, легкость, грация и даже — простите за выражение — некоторая женственность.

Estos movimientos destilan buenos modales, ligereza, gracia e incluso –perdón por la expresión– cierta feminidad.

Не много нужно усилий моему герою, чтобы согнуть подкову или сплющить в кулаке коробку из-под сардинок, а между тем ни одно его движение не выдает в нем физически сильного.

Mi héroe no necesita mucho esfuerzo para doblar una herradura o aplastar una caja de sardinas con el puño, y sin embargo, ni un solo movimiento suyo revela fuerza física alguna.

За дверную ручку или за шляпу он берется, как за бабочку: нежно, осторожно, слегка касаясь пальцами. Шаги его бесшумны, рукопожатия слабы.

Agarra el pomo de una puerta o un sombrero como si fuera una mariposa: con delicadeza, con cuidado, tocándolo ligeramente con los dedos. Sus pasos son silenciosos, sus apretones de manos débiles.

Глядя на него, забываешь, что он могуч, как Голиаф, что одной рукой может поднять он то, чего не поднять пяти редакционным Андреям. Глядя на его легкие движения, не верится, что он силен и тяжел. Спенсер мог бы назвать его образцом грации.

Al verlo, olvidas que es tan poderoso como Goliat, que puede levantar con una mano lo que cinco editores Andrey no podrían. Al observar sus movimientos fluidos, cuesta creer que sea tan fuerte y pesado. Spencer podría haberlo llamado un modelo de gracia.

Войдя ко мне в кабинет, он сконфузился. Его нежную, чуткую натуру, вероятно, шокировал мой нахмуренный, недовольный вид.

Parecía avergonzado cuando entró en mi oficina. Su naturaleza amable y sensible probablemente se sorprendió al ver mi ceño fruncido y mi expresión de disgusto.

— Извините, ради бога! — начал он мягким, сочным баритоном. — Я врываюсь к вам не в урочное время и заставляю вас делать для меня исключение. Вы так заняты!

—¡Disculpe, por Dios! —comenzó con un suave y profundo barítono—. Me presento en un momento inoportuno y le pido que haga una excepción conmigo. ¡Está tan ocupado!

Но видите ли, в чем дело, г. редактор: я завтра уезжаю в Одессу по одному очень важному делу... Имей я возможность отложить эту поездку до субботы, то, верьте, я не просил бы вас делать для меня исключение.

Pero verá, señor editor, le cuento: mañana me voy a Odessa por un asunto muy importante... Si tuviera la oportunidad de posponer este viaje hasta el sábado, créame, no le pediría que hiciera una excepción.

Я преклоняюсь перед правилами, потому что люблю порядок...

Me inclino ante las reglas porque amo el orden...

«Как, однако, он много говорит!» — подумал я, протягивая руку к перу и тем давая знать, что мне некогда. (Уж больно надоели мне тогда посетители!)

«¡Cuánto habla!», pensé, mientras buscaba mi bolígrafo, indicando así que no tenía tiempo. (¡Estaba harta de las visitas por aquel entonces!)

— Я отниму у вас одну только минуту! — продолжал мой герой извиняющимся голосом. — Но прежде всего позвольте представиться... Кандидат прав Иван Петрович Камышев, бывший судебный следователь...

—¡Solo les tomaré un minuto de su tiempo! —continuó mi héroe disculpándose—. Pero antes, permítanme presentarme... Candidato Derecha, Ivan Petrovich Kamyshev, exinvestigador judicial...

К пишущим людям не имею чести принадлежать, но, тем не менее, явился к вам с чисто писательскими целями. Перед вами стоит желающий попасть в начинающие, несмотря на свои под сорок. Но лучше поздно, чем никогда.

No tengo el honor de ser escritor, pero me dirijo a ustedes con fines puramente literarios. Ante ustedes se encuentra alguien que, a pesar de rondar los cuarenta, aspira a ser considerado un principiante. Pero más vale tarde que nunca.

— Очень рад... Чем могу быть полезен?

— Me alegro mucho... ¿En qué puedo ayudar?

Желающий попасть в начинающие сел и продолжал, глядя на пол своими умоляющими глазами:

El que quería entrar en la categoría de principiantes se sentó y continuó, mirando al suelo con ojos suplicantes:

— Я притащил к вам маленькую повесть, которую мне хотелось бы напечатать в вашей газете. Я вам откровенно скажу, г. редактор: написал я свою повесть не для авторской славы и не для звуков сладких... Для этих хороших вещей я уже постарел.

"Les traigo un cuento que me gustaría publicar en su periódico. Les seré sincero, señor editor: no escribí mi historia por la gloria del autor ni por los halagos... Soy demasiado viejo para esas cosas."

Вступаю же на путь авторский просто из меркантильных побуждений... Заработать хочется... Я теперь решительно никаких не имею занятий.

Me embarco en el camino de la escritura simplemente por razones comerciales... Quiero ganar dinero... Ahora no tengo absolutamente ninguna otra ocupación.

Был, знаете ли, судебным следователем в С — м уезде, прослужил пять с лишком лет, но ни капитала не нажил, ни невинности не сохранил...

Como saben, fui investigador judicial en el distrito S, presté servicio durante más de cinco años, pero no logré ningún delito ni preservé mi inocencia...

Камышев вскинул на меня своими добрыми глазами и тихо засмеялся.

Kamyshev me miró con sus ojos bondadosos y rió en voz baja.

— Надоедная служба... Служил-служил, махнул рукой и бросил. Занятий у меня теперь нет, есть почти нечего... И если вы, минуя достоинства, напечатаете мою повесть, то сделаете мне больше, чем одолжение... Вы поможете мне...

"Un servicio tedioso... Serví y serví, luego me rendí y renuncié. Ahora no tengo nada que hacer, casi nada que comer... Y si ustedes, sin importar los méritos, publican mi historia, me harán más que un favor... Me ayudarán..."

Газета не богадельня, не странно-приимный дом... Я это знаю, но... уж вы будьте так добры...

Un periódico no es un asilo, no es una casa extraña y acogedora... Lo sé, pero... si fueras tan amable...

«Лжешь»! — подумал я.

"¡Estás mintiendo!", pensé.

Брелоки и перстень на мизинце плохо вязались с письмом ради куска хлеба, да и по лицу Камышева пробежала чуть заметная, уловимая опытным глазом тучка, которую можно видеть на лицах только редко лгущих людей.

Los llaveros y el anillo en su dedo meñique no combinaban bien con la carta pidiendo un trozo de pan, y una nube apenas perceptible, solo visible para un ojo experimentado, cruzó el rostro de Kamyshev, del tipo que solo se ve en los rostros de las personas que rara vez mienten.

— Какой сюжет вашей повести? — спросил я.

—¿Cuál es la trama de tu historia? —pregunté.

— Сюжет... Как бы вам сказать? Сюжет не новый... Любовь, убийство... Да вы прочтете, увидите... «Из записок судебного следователя»...

— La trama... ¿Cómo decirlo? La trama no es nueva... Amor, asesinato... Ya lo leerás y verás... "De las notas de un investigador forense"...

Я, вероятно, поморщился, потому что Камышев сконфуженно замигал глазами, встрепенулся и проговорил быстро:

Probablemente hice una mueca, porque Kamyshev parpadeó confundido, se animó y dijo rápidamente:

— Повесть моя написана по шаблону бывших судебных следователей, но... в ней вы найдете быль, правду... Всё, что в ней изображено, всё от крышки до крышки происходило на моих глазах... Я был и очевидцем и даже действующим лицом.

— Mi historia está escrita según el modelo de los antiguos investigadores judiciales, pero... en ella encontrarán la realidad, la verdad... Todo lo que se describe en ella, de principio a fin, sucedió ante mis ojos... Fui testigo presencial e incluso actor.

— Дело не в правде... Не нужно непременно видеть, чтоб описать... Это не важно. Дело в том, что наша бедная публика давно уже набила оскомину на Габорио и Шкляревском.

"No se trata de la verdad... No es necesario verlo para describirlo... No es importante. La cuestión es que nuestro pobre público lleva mucho tiempo harto de Gaboriau y Shklyarevsky."

Ей надоели все эти таинственные убийства, хитросплетения сыщиков и необыкновенная находчивость допрашивающих следователей. Публика, конечно, разная бывает, но я говорю о той публике, которая читает мою газету. Как называется ваша повесть?

Está harta de todos estos asesinatos misteriosos, de las complejidades de los detectives y de la extraordinaria astucia de los agentes que realizan los interrogatorios. El público, por supuesto, es diverso, pero me refiero al público que lee mi periódico. ¿Cuál es el título de tu artículo?

— «Драма на охоте».

— "Drama de caza".

— Гм... Несерьезно, знаете ли... Да и, откровенно говоря, у меня накопилась такая масса материала, что решительно нет возможности принимать новые вещи, даже при несомненных их достоинствах...

— Mmm... No es nada grave, ¿sabes?... Y, francamente, he acumulado tal cantidad de material que no tengo ninguna oportunidad de aceptar cosas nuevas, incluso con sus innegables méritos...

— А уж мою-то вещь примите, пожалуйста... Вы говорите, что несерьезно, но... трудно ведь назвать вещь, не видавши ее... И неужели вы не можете допустить, что и судебные следователи могут писать серьезно?

— Y por favor, acepte mi trabajo... Dice usted que no es serio, pero... es difícil nombrar algo sin verlo... ¿Y no puede admitir que incluso los investigadores judiciales pueden escribir con seriedad?

Всё это проговорил Камышев заикаясь, вертя между пальцами карандаш и глядя себе ноги. Кончил он тем, что сильно сконфузился и замигал глазами. Мне стало жаль его.

Kamyshev dijo todo esto tartamudeando, haciendo girar un lápiz entre los dedos y mirando al suelo. Terminó sintiéndose profundamente avergonzado y parpadeando. Me dio lástima.

— Хорошо, оставьте, — сказал я. — Только не обещаю вам, что ваша повесть будет прочтена в скором времени. Вам придется подождать...

—De acuerdo, déjalo —dije—. Pero no puedo prometerte que tu historia se lea pronto. Tendrás que esperar…

— Долго?

- ¿Por mucho tiempo?

— Не знаю... Зайдите месяца... этак через два, через три...

— No lo sé... Vuelve en un mes... en dos o tres...

— Долгонько... Но не смею настаивать... Пусть будет по-вашему...

- Ha pasado mucho tiempo... Pero no me atrevo a insistir... Que sea a tu manera...

Камышев поднялся и взялся за фуражку.

Kamyshev se puso de pie y cogió su gorra.

— Спасибо за аудиенцию, — сказал он. — Пойду теперь домой и буду питать себя надеждами. Три месяца надежд! Но, однако, я вам надоел. Честь имею кланяться!

"Gracias por la audiencia", dijo. "Ahora me voy a casa y me alimentaré de esperanza. ¡Tres meses de esperanza! Pero bueno, los estoy aburriendo. ¡Tengo el honor de inclinarme ante ustedes!"

— Позвольте, одно только слово, — сказал я, перелистывая его толстую, исписанную мелким почерком тетрадь. — Вы пишете здесь от первого лица... Вы, стало быть, под судебным следователем разумеете здесь себя?

—Solo una palabra —dije, hojeando su grueso cuaderno escrito a mano con letra diminuta—. Estás escribiendo en primera persona... Entonces, ¿con "magistrado investigador" te refieres a ti mismo?

— Да, но под другой фамилией. Роль моя в этой повести несколько скандальна... Неловко же под своей фамилией... Так через три месяца?

— Sí, pero con otro nombre. Mi papel en esta historia es un tanto escandaloso... Es incómodo usar mi propio nombre... Entonces, ¿en tres meses?

— Да, пожалуй, не ранее...

- Sí, quizás no antes...

— Будьте здоровехоньки!

— ¡Que estés bien!

Бывший судебный следователь галантно раскланялся, осторожно взялся за дверную ручку и исчез, оставив на моем столе свое произведение. Я взял тетрадь и спрятал ее в стол.

El exinvestigador hizo una reverencia galante, tomó con cuidado el pomo de la puerta y desapareció, dejando su trabajo sobre mi escritorio. Tomé el cuaderno y lo guardé.

Повесть красавца Камышева покоилась в моем столе два месяца. Однажды, уезжая из редакции на дачу, я вспомнил о ней и взял ее с собою.

El relato del apuesto Kamyshev permaneció en el cajón de mi escritorio durante dos meses. Un día, cuando salía de la redacción rumbo a la casa de campo, me acordé de él y me lo llevé.

Сидя в вагоне, я открыл тетрадь и начал читать из середины. Середина заинтересовала меня. В тот же день вечером я, несмотря на отсутствие досуга, прочел всю повесть от начала до слова «Конец», написанного размашистым почерком.

Sentado en el vagón del tren, abrí el cuaderno y comencé a leer desde la mitad. La mitad me llamó la atención. Esa misma noche, a pesar de mi falta de tiempo, leí la historia completa desde el principio hasta la palabra "Fin", escrita con letra desgarbada.

Ночью я еще раз прочел эту повесть, а на заре ходил по террасе из угла в угол и тер себе виски, словно хотел вытереть из головы новую, внезапно набежавшую, мучительную мысль... А мысль была действительно мучительная, невыносимо острая...

Esa noche volví a leer esa historia, y al amanecer caminé de un lado a otro de la terraza, frotándome las sienes como si quisiera borrar un pensamiento nuevo y repentinamente doloroso que me había asaltado... Y el pensamiento era verdaderamente doloroso, insoportablemente agudo...

Мне казалось, что я, не судебный следователь и еще того менее не присяжный психолог, открыл страшную тайну одного человека, тайну, до которой мне не было никакого дела... Я ходил по террасе и убеждал себя не верить своему открытию...

Me pareció que yo, que no era investigadora forense y mucho menos psicóloga titulada, había descubierto un terrible secreto de un hombre, un secreto que no me incumbía en absoluto... Caminé por la terraza y me convencí de que no debía creer en mi descubrimiento...

Повесть Камышева не попала в мою газету по причинам, изложенным в конце моей беседы с читателем. С читателем я встречусь еще раз. Теперь же, надолго расставаясь с ним, я предлагаю на его прочтение повесть Камышева.

La historia de Kamyshev no se publicó en mi periódico por las razones que expliqué al final de mi conversación con el lector. Volveré a encontrarme con él. Ahora, tras despedirme de él por un tiempo, le ofrezco la historia de Kamyshev para que la lea.

Эта повесть не выделяется из ряда вон. В ней много длиннот, немало шероховатостей... Автор питает слабость к эффектам и сильным фразам... Видно, что он пишет первый раз в жизни, рукой непривычной, невоспитанной...

Esta historia no tiene nada de extraordinario. Está llena de pasajes extensos y toscos... El autor tiene debilidad por el dramatismo y las frases impactantes... Es evidente que escribe por primera vez en su vida, con una caligrafía poco natural y descuidada...

Но все-таки повесть его читается легко. Фабула есть, смысл тоже, и, что важнее всего, она оригинальна, очень характерна и то, что называется, sui generis. Есть в ней и кое-какие литературные достоинства. Прочесть ее стоит... Вот она:

Pero aun así, su historia es fácil de leer. Tiene una trama, un significado y, lo más importante, es original, muy característica y, como se suele decir, sui generis. También tiene méritos literarios. Vale la pena leerla... Aquí está:

(Из записок судебного следователя)

(De las notas del magistrado investigador)

— Муж убил свою жену! Ах, как вы глупы! Дайте же мне наконец сахару!

— ¡El marido mató a su mujer! ¡Oh, qué estúpido eres! ¡Dame un poco de azúcar ya!

Этот крик разбудил меня. Я потянулся и почувствовал во всех своих членах тяжесть, недомогание... Можно отлежать себе руку и ногу, но на этот раз мне казалось, что я отлежал себе всё тело от головы до пяток.

Ese grito me despertó. Me estiré y sentí pesadez y malestar en todas mis extremidades... Uno puede tumbarse sobre un brazo o una pierna, pero esta vez sentí como si hubiera tumbado todo mi cuerpo de la cabeza a los pies.

Не укрепляющим, а расслабляющим образом действует послеобеденный сон в душной, сушащей атмосфере, под жужжанье мух и комаров. Разбитый и облитый потом, я поднялся и пошел к окну. Был шестой час вечера.

Una siesta vespertina en un ambiente sofocante y seco, rodeado del zumbido de moscas y mosquitos, no es revitalizante, sino más bien relajante. Exhausto y empapado en sudor, me levanté y me acerqué a la ventana. Eran las seis de la tarde.

Солнце стояло еще высоко и жгло с таким же усердием, как и три часа тому назад. До захода и прохлады оставалось еще много времени.

El sol seguía alto y brillando con la misma intensidad que tres horas antes. Aún quedaba mucho tiempo antes del atardecer y de que llegara el frío.

— Муж убил свою жену!

— ¡El marido mató a su mujer!

— Полно тебе врать, Иван Демьяныч! — сказал я, давая легкий щелчок носу Ивана Демьяныча. — Мужья убивают жен только в романах да под тропиками, где кипят африканские страсти, голубчик.

—¡Deja de mentir, Iván Demyanovich! —le dije, dándole un ligero golpecito en la nariz—. Los maridos solo matan a sus esposas en las novelas y en los trópicos, donde las pasiones africanas se desatan, querido.

С нас же довольно и таких ужасов, как кражи со взломом или проживательство по чужому виду.

Ya tenemos suficientes horrores como robos y vivir bajo falsas pretensiones.