Преступление и наказание

В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту.

A principios de julio, en un tiempo extremadamente caluroso, hacia el atardecer, un joven salió de su cuartucho, que alquilaba de otros inquilinos en el callejón S—, a la calle y lentamente, como indeciso, se dirigió hacia el puente K—.

Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру.

Logró evitar exitosamente el encuentro con su casera en la escalera. Su cuartucho se encontraba justo bajo el techo de una alta casa de cinco pisos y se parecía más a un armario que a un apartamento.

Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу.

La dueña del apartamento, de quien él alquilaba este cuartucho con comida y servicio, vivía un piso más abajo, en un apartamento separado, y cada vez que salía a la calle, necesariamente tenía que pasar por la cocina de la casera, casi siempre abierta de par en par hacia la escalera.

И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.

Y cada vez el joven, al pasar, sentía una sensación enfermiza y cobarde, de la cual se avergonzaba y por la cual se contrariaba. Debía dinero a la casera y temía encontrarse con ella.

Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию.

No es que fuera tan cobarde y abatido, muy al contrario; pero desde hacía algún tiempo estaba en un estado irritable y tenso, parecido a la hipocondría.

Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его.

Se había sumergido tanto en sí mismo y se había aislado de todos, que temía incluso cualquier encuentro, no solo el encuentro con la casera. Estaba abrumado por la pobreza; pero incluso la situación apretada había dejado de agobiarlo en el último tiempo.

Насущными делами своими он совсем перестал и не хотел заниматься. Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы та ни замышляла против него.

De sus asuntos cotidianos había dejado completamente de ocuparse y no quería hacerlo. En realidad, no temía a ninguna casera, por mucho que ella tramara contra él.

Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.

Pero detenerse en la escalera, escuchar toda clase de tonterías sobre toda esa bagatela cotidiana, que no le importaba para nada, todos esos acosos sobre el pago, amenazas, quejas, y además tener que esquivar, disculparse, mentir él mismo, —no, mejor deslizarse de alguna manera como un gato por la escalera y escabullirse para que nadie lo viera.

Впрочем, на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его самого поразил по выходе на улицу.

Sin embargo, esta vez el miedo al encuentro con su acreedora incluso lo asombró a él mismo al salir a la calle.

«На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь! — подумал он с странною улыбкой. — Гм... да... всё в руках человека, и всё-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома...

«¿En qué asunto quiero aventurarme y al mismo tiempo de qué tonterías tengo miedo! —pensó con una extraña sonrisa—. Hm... sí... todo está en las manos del hombre, y todo lo deja pasar por delante de la nariz, únicamente por pura cobardía... esto ya es un axioma...

Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся... А впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю.

Es curioso, ¿de qué tienen más miedo las personas? De un nuevo paso, de una nueva palabra propia es de lo que más tienen miedo... Sin embargo, hablo demasiado. Por eso no hago nada, porque hablo. Aunque quizás sea así también: hablo porque no hago nada.

Это я в этот последний месяц выучился болтать, лежа по целым суткам в углу и думая... о царе Горохе. Ну зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьезно? Совсем не серьезно. Так, ради фантазии сам себя тешу; игрушки!

Esto lo he aprendido en este último mes hablando, acostado días enteros en el rincón y pensando... en el rey Colón. Bueno, ¿para qué voy ahora? ¿Acaso soy capaz de esto? ¿Acaso es serio? Para nada es serio. Así, por fantasía me entretengo a mí mismo; ¡juguetes!

Да, пожалуй что и игрушки!»

Sí, quizás que son juguetes!»

На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, — всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши.

En la calle hacía un calor terrible, además sofocante, multitud, por todas partes cal, andamios, ladrillo, polvo y ese particular hedor veraniego, tan conocido por cada petersburgués que no tiene la posibilidad de alquilar una dacha, —todo esto sacudió desagradablemente de una vez los ya de por sí alterados nervios del joven.

Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины.

El hedor insoportable de las tabernas, de las cuales en esta parte de la ciudad hay una cantidad especial, y los borrachos que se encontraban continuamente, a pesar de ser día laborable, completaron el repugnante y triste colorido del cuadro.

Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека. Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен.

Un sentimiento de profundísimo asco brilló por un instante en los finos rasgos del joven. Por cierto, él era notablemente hermoso, con hermosos ojos oscuros, castaño oscuro, de estatura por encima de la media, delgado y esbelto.

Но скоро он впал как бы в глубокую задумчивость, даже, вернее сказать, как бы в какое-то забытье, и пошел, уже не замечая окружающего, да и не желая его замечать.

Pero pronto cayó como en una profunda meditación, o mejor dicho, como en algún tipo de olvido, y caminó, ya sin notar lo que lo rodeaba, y sin desear notarlo.

Изредка только бормотал он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он сейчас сам себе признался. В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день как уж он почти совсем ничего не ел.

Solo de vez en cuando murmuraba algo para sí, por su costumbre de monologar, en la cual acababa de reconocerse a sí mismo. En este mismo momento él también se daba cuenta de que sus pensamientos a veces se confundían y que estaba muy débil: ya hacía dos días que casi no había comido nada.

Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем выходить в таких лохмотьях на улицу. Впрочем, квартал был таков, что костюмом здесь было трудно кого-нибудь удивить.

Estaba tan mal vestido, que otro, incluso una persona acostumbrada, se habría avergonzado de salir de día a la calle con tales harapos. Sin embargo, el barrio era tal, que con el traje aquí era difícil sorprender a alguien.

Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой.

La cercanía del Mercado del Heno, la abundancia de establecimientos conocidos y, principalmente, la población gremial y artesanal, amontonada en estas calles y callejones del centro de Petersburgo, abigarraban a veces el panorama general con tales sujetos, que sería extraño incluso sorprenderse al encontrarse con alguna figura.

Но столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень молодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице.

Pero tanto desprecio malicioso ya se había acumulado en el alma del joven, que, a pesar de toda su, a veces muy juvenil, susceptibilidad, menos que nada se avergonzaba de sus harapos en la calle.

Другое дело при встрече с иными знакомыми или с прежними товарищами, с которыми вообще он не любил встречаться...

Otra cosa era al encontrarse con algunos conocidos o con antiguos compañeros, con quienes en general no le gustaba encontrarse...

А между тем, когда один пьяный, которого неизвестно почему и куда провозили в это время по улице в огромной телеге, запряженной огромною ломовою лошадью, крикнул ему вдруг, проезжая: «Эй ты, немецкий шляпник!» — и заорал во всё горло, указывая на него рукой, — молодой человек вдруг остановился и судорожно схватился за свою шляпу.

Y entre tanto, cuando un borracho, al cual por alguna razón desconocida y hacia dónde transportaban en este momento por la calle en un enorme carro, enganchado a un enorme caballo de carga, le gritó de repente al pasar: «¡Eh tú, sombrerero alemán!» —y se puso a gritar a todo pulmón, señalándolo con la mano—, el joven se detuvo de repente y se agarró convulsivamente a su sombrero.

Шляпа эта была высокая, круглая, циммермановская, но вся уже изношенная, совсем рыжая, вся в дырах и пятнах, без полей и самым безобразнейшим углом заломившаяся на сторону. Но не стыд, а совсем другое чувство, похожее даже на испуг, охватило его.

Este sombrero era alto, redondo, de Zimmermann, pero ya todo gastado, completamente rojizo, todo con agujeros y manchas, sin alas y doblado hacia un lado en el ángulo más feo. Pero no fue la vergüenza, sino un sentimiento completamente diferente, parecido incluso al espanto, lo que se apoderó de él.

«Я так и знал! — бормотал он в смущении, — я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа... Смешная, потому и приметная...

«¡Lo sabía! —murmuró turbado—, ¡así lo pensaba! Esto ya es lo más asqueroso de todo! ¡He aquí alguna estupidez así, alguna mezquindad vulgar, puede estropear todo el plan! Sí, un sombrero demasiado llamativo... Ridículo, por eso llamativo...

К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят... главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее... Мелочи, мелочи главное!..

Para mis harapos se necesita sin falta una gorra, aunque sea algún viejo panqueque, y no este monstruo. Nadie lleva tales, los notarán a una versta, los recordarán... lo principal, después los recordarán, ¡y ahí está la pista! Aquí se necesita ser lo más inadvertido posible... Detalles, ¡los detalles son lo principal!..

Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё...»

¡He aquí estos detalles que siempre y todo lo arruinan...!»

Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался.

No tenía que caminar mucho; incluso sabía cuántos pasos había desde la puerta de su casa: exactamente setecientos treinta. Una vez los había contado, cuando había soñado mucho.

В то время он и сам еще не верил этим мечтам своим и только раздражал себя их безобразною, но соблазнительною дерзостью.

En aquel tiempo él mismo aún no creía en estos sueños suyos y solo se irritaba a sí mismo con su fea, pero seductora audacia.

Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и нерешимости, «безобразную» мечту как-то даже поневоле привык считать уже предприятием, хотя всё еще сам себе не верил.

Ahora, un mes después, ya comenzaba a mirar de otra manera y, a pesar de todos los monólogos burlones sobre su propia impotencia e indecisión, el sueño «feo» de alguna manera incluso involuntariamente se había acostumbrado a considerarlo ya una empresa, aunque aún no se creía a sí mismo.

Он даже шел теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало всё сильнее и сильнее.

Incluso iba ahora a hacer una prueba de su empresa, y con cada paso su agitación crecía cada vez más fuerte.

С замиранием сердца и нервною дрожью подошел он к преогромнейшему дому, выходившему одною стеной на канаву, а другою в — ю улицу.

Con el corazón palpitante y temblor nervioso se acercó a una casa enormísima, que daba con una pared al canal, y con la otra a la calle —.

Этот дом стоял весь в мелких квартирах и заселен был всякими промышленниками — портными, слесарями, кухарками, разными немцами, девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч.

Esta casa estaba toda en pequeños apartamentos y estaba poblada por toda clase de comerciantes —sastres, cerrajeros, cocineras, diferentes alemanes, señoritas que vivían por su cuenta, pequeña burocracia, etc.

Входящие и выходящие так и шмыгали под обоими воротами и на обоих дворах дома. Тут служили три или четыре дворника. Молодой человек был очень доволен, не встретив ни которого из них, и неприметно проскользнул сейчас же из ворот направо на лестницу.

Los que entraban y salían se deslizaban así por ambas puertas y en ambos patios de la casa. Aquí servían tres o cuatro porteros. El joven estaba muy contento de no haber encontrado a ninguno de ellos, y se deslizó inadvertidamente enseguida desde las puertas hacia la derecha por la escalera.

Лестница была темная и узкая, «черная», но он всё уже это знал и изучил, и ему вся эта обстановка нравилась: в такой темноте даже и любопытный взгляд был неопасен.

La escalera era oscura y estrecha, «de servicio», pero él ya sabía todo esto y lo había estudiado, y toda esta ambientación le gustaba: en tal oscuridad incluso una mirada curiosa no era peligrosa.

«Если о сю пору я так боюсь, что же было бы, если б и действительно как-нибудь случилось до самого дела дойти?..» — подумал он невольно, проходя в четвертый этаж.

«Si a esta hora tengo tanto miedo, ¿qué sería si realmente de alguna manera hubiera llegado al mismísimo asunto?...» —pensó involuntariamente, pasando al cuarto piso.

Здесь загородили ему дорогу отставные солдаты-носильщики, выносившие из одной квартиры мебель.

Aquí le cerraron el paso soldados retirados-cargadores, que sacaban muebles de un apartamento.

Он уже прежде знал, что в этой квартире жил один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть, в четвертом этаже, по этой лестнице и на этой площадке, остается, на некоторое время, только одна старухина квартира занятая.

Él ya sabía de antes que en este apartamento vivía un alemán casado, funcionario: «Significa que este alemán ahora se muda, y, significa que en el cuarto piso, por esta escalera y en este rellano, queda, por algún tiempo, solo el apartamento de la vieja ocupado.

Это хорошо... на всякой случай...» — подумал он опять и позвонил в старухину квартиру. Звонок брякнул слабо, как будто был сделан из жести, а не из меди. В подобных мелких квартирах таких домов почти всё такие звонки.

Esto es bueno... en cualquier caso...» —pensó otra vez y tocó el timbre en el apartamento de la vieja. El timbre sonó débilmente, como si estuviera hecho de hojalata, y no de cobre. En semejantes pequeños apartamentos de tales casas casi todos los timbres son así.

Он уже забыл звон этого колокольчика, и теперь этот особенный звон как будто вдруг ему что-то напомнил и ясно представил... Он так и вздрогнул, слишком уже ослабели нервы на этот раз.

Ya había olvidado el sonido de esta campanilla, y ahora este sonido especial como si de repente le recordara algo y se lo representara claramente... Se estremeció, los nervios ya estaban demasiado debilitados esta vez.

Немного спустя дверь приотворилась на крошечную щелочку: жилица оглядывала из щели пришедшего с видимым недоверием, и только виднелись ее сверкавшие из темноты глазки. Но увидав на площадке много народу, она ободрилась и отворила совсем.

Un poco después la puerta se entreabrió en una diminuta rendija: la inquilina examinaba desde la rendija al visitante con visible desconfianza, y solo se veían sus ojitos que brillaban desde la oscuridad. Pero al ver en el rellano mucha gente, se animó y abrió completamente.

Молодой человек переступил через порог в темную прихожую, разгороженную перегородкой, за которою была крошечная кухня. Старуха стояла перед ним молча и вопросительно на него глядела.

El joven cruzó el umbral hacia la oscura antesala, dividida por un tabique, detrás del cual había una diminuta cocina. La vieja se paró frente a él en silencio y lo miró interrogativamente.

Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом.

Esta era una viejecita diminuta, seca, de unos sesenta años, con ojitos agudos y maliciosos, con pequeña nariz aguda y con el pelo suelto. Sus cabellos rubios, poco encanecidos, estaban grasosamente untados con aceite.

На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка. Старушонка поминутно кашляла и кряхтела.

En su cuello delgado y largo, parecido a una pata de gallina, estaba enrollado algún trapo de franela, y en los hombros, a pesar del calor, colgaba toda destrozada y amarillenta una pelliza de piel. La viejecita tosía y gemía continuamente.

Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость.

Debe ser que el joven la miró con alguna mirada especial, porque también en sus ojos brilló de repente otra vez la anterior desconfianza.

— Раскольников, студент, был у вас назад тому месяц, — поспешил пробормотать молодой человек с полупоклоном, вспомнив, что надо быть любезнее.

—Raskolnikov, estudiante, estuve en su casa hace un mes, —se apresuró a murmurar el joven con una media reverencia, recordando que debía ser más amable.

— Помню, батюшка, очень хорошо помню, что вы были, — отчетливо проговорила старушка, по-прежнему не отводя своих вопрошающих глаз от его лица.

—Recuerdo, batushka, muy bien recuerdo que usted estuvo, —dijo claramente la viejecita, sin apartar como antes sus ojos interrogantes de su cara.

— Так вот-с... и опять, по такому же дельцу... — продолжал Раскольников, немного смутившись и удивляясь недоверчивости старухи.

—Así que aquí está... y otra vez, por el mismo asuntillo... —continuó Raskolnikov, un poco turbado y sorprendido por la desconfianza de la vieja.

«Может, впрочем, она и всегда такая, да я в тот раз не заметил», — подумал он с неприятным чувством.

«Aunque quizás ella siempre es así, pero yo aquella vez no me di cuenta», —pensó con una sensación desagradable.

Старуха помолчала, как бы в раздумье, потом отступила в сторону и, указывая на дверь в комнату, произнесла, пропуская гостя вперед:

La vieja calló, como pensando, luego se apartó a un lado y, señalando la puerta de la habitación, pronunció, dejando pasar al huésped adelante:

— Пройдите, батюшка.

—Pase, batushka.

Небольшая комната, в которую прошел молодой человек, с желтыми обоями, геранями и кисейными занавесками на окнах, была в эту минуту ярко освещена заходящим солнцем.

La pequeña habitación, a la cual pasó el joven, con papeles amarillos, geranios y cortinas de muselina en las ventanas, estaba en este momento brillantemente iluminada por el sol poniente.

«И тогда, стало быть, так же будет солнце светить!..» — как бы невзначай мелькнуло в уме Раскольникова, и быстрым взглядом окинул он всё в комнате, чтобы по возможности изучить и запомнить расположение. Но в комнате не было ничего особенного.

«¡Y entonces, significa, el sol brillará igual!...» —como por casualidad brilló en la mente de Raskolnikov, y con una rápida mirada abarcó todo en la habitación, para estudiar y recordar en lo posible la disposición. Pero en la habitación no había nada especial.

Мебель, вся очень старая и из желтого дерева, состояла из дивана с огромною выгнутою деревянною спинкой, круглого стола овальной формы перед диваном, туалета с зеркальцем в простенке, стульев по стенам да двух-трех грошовых картинок в желтых рамках, изображавших немецких барышень с птицами в руках, — вот и вся мебель.

Los muebles, todos muy viejos y de madera amarilla, consistían en un sofá con enorme respaldo de madera curvado, una mesa redonda de forma ovalada frente al sofá, un tocador con espejito en el hueco de la pared, sillas por las paredes y dos o tres cuadritos baratos en marcos amarillos, que representaban señoritas alemanas con pájaros en las manos, —he ahí todos los muebles.

В углу перед небольшим образом горела лампада. Всё было очень чисто: и мебель, и полы были оттерты под лоск; всё блестело. «Лизаветина работа», — подумал молодой человек. Ни пылинки нельзя было найти во всей квартире.

En el rincón frente a una pequeña imagen ardía una lámpara. Todo estaba muy limpio: y los muebles, y los pisos estaban frotados hasta el brillo; todo relucía. «Trabajo de Lizaveta», —pensó el joven. No se podía encontrar ni una mota de polvo en todo el apartamento.

«Это у злых и старых вдовиц бывает такая чистота», — продолжал про себя Раскольников и с любопытством покосился на ситцевую занавеску перед дверью во вторую, крошечную комнатку, где стояли старухины постель и комод и куда он еще ни разу не заглядывал.

«Esto en las viudas malvadas y viejas hay tal limpieza», —continuó para sí Raskolnikov y con curiosidad miró de reojo la cortina de percal frente a la puerta de la segunda habitación diminuta, donde estaban la cama y la cómoda de la vieja y donde él aún ni una vez había mirado.

Вся квартира состояла из этих двух комнат.

Todo el apartamento consistía en estos dos cuartos.

— Что угодно? — строго произнесла старушонка, войдя в комнату и по-прежнему становясь прямо перед ним, чтобы глядеть ему прямо в лицо.

—¿Qué desea? —pronunció severamente la viejecita, entrando en la habitación y parándose como antes directamente frente a él, para mirarlo directamente a la cara.

— Заклад принес, вот-с! — И он вынул из кармана старые плоские серебряные часы. На оборотной дощечке их был изображен глобус. Цепочка была стальная.

—Traje una prenda, ¡aquí está! —Y sacó del bolsillo un viejo reloj de plata plano. En la tapa posterior estaba representado un globo. La cadena era de acero.

— Да ведь и прежнему закладу срок. Еще третьего дня месяц как минул.

—Pero si también al empeño anterior se le venció el plazo. Ya hace tres días que pasó el mes.

— Я вам проценты еще за месяц внесу; потерпите.

—Le pagaré los intereses por otro mes más; tenga paciencia.

— А в том моя добрая воля, батюшка, терпеть или вещь вашу теперь же продать.

—Eso es mi buena voluntad, batushka, tener paciencia o vender su cosa ahora mismo.

— Много ль за часы-то, Алена Ивановна?

—¿Cuánto por el reloj, Alena Ivanovna?

— А с пустяками ходишь, батюшка, ничего, почитай, не стоит. За колечко вам прошлый раз два билетика внесла, а оно и купить-то его новое у ювелира за полтора рубля можно.

—Y con bagatelas vienes, batushka, no vale nada, casi. Por el anillito la vez pasada le di dos billetitos, y se puede comprar uno nuevo en el joyero por rublo y medio.

— Рубля-то четыре дайте, я выкуплю, отцовские. Я скоро деньги получу.

—Deme cuatro rublos, lo rescataré, es de mi padre. Pronto recibiré dinero.

— Полтора рубля-с и процент вперед, коли хотите-с.

—Rublo y medio y el interés por adelantado, si quiere.

— Полтора рубля! — вскрикнул молодой человек.

—¡Rublo y medio! —gritó el joven.

— Ваша воля. — И старуха протянула ему обратно часы. Молодой человек взял их и до того рассердился, что хотел было уже уйти; но тотчас одумался, вспомнив, что идти больше некуда и что он еще и за другим пришел.

—Es su voluntad. —Y la vieja le devolvió el reloj. El joven lo tomó y se enojó tanto, que quiso irse ya; pero enseguida recapacitó, recordando que no tenía otro lugar adonde ir y que había venido también por otra cosa.

— Давайте! — сказал он грубо.

—¡Dénmelo! —dijo groseramente.

Старуха полезла в карман за ключами и пошла в другую комнату за занавески. Молодой человек, оставшись один среди комнаты, любопытно прислушивался и соображал. Слышно было, как она отперла комод. «Должно быть, верхний ящик, — соображал он.

La vieja buscó las llaves en el bolsillo y fue a la otra habitación detrás de las cortinas. El joven, quedándose solo en medio de la habitación, escuchaba con curiosidad y reflexionaba. Se oía como ella abría la cómoda. «Debe ser el cajón superior», —reflexionaba.

— Ключи она, стало быть, в правом кармане носит... Все на одной связке, в стальном кольце... И там один ключ есть всех больше, втрое, с зубчатою бородкой, конечно, не от комода... Стало быть, есть еще какая-нибудь шкатулка, али укладка...

—Las llaves las lleva, significa, en el bolsillo derecho... Todas en un manojo, en un anillo de acero... Y allí hay una llave más grande que todas, tres veces, con dientes en la barba, por supuesto, no es de la cómoda... Significa que hay aún alguna caja, o cofre...

Вот это любопытно. У укладок всё такие ключи... А впрочем, как это подло всё...»

Esto es curioso. En los cofres todas las llaves son así... Sin embargo, qué vil es todo esto...»

Старуха воротилась.

La vieja regresó.

— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять.

—Aquí está, batushka: si a diez kopeks al mes por rublo, entonces por rublo y medio le corresponde quince kopeks, por mes adelantado. Más por los dos rublos anteriores le corresponde según esta misma cuenta por adelantado veinte kopeks. En total, significa, treinta y cinco.

Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.

Le toca recibir ahora en total por su reloj un rublo quince kopeks. Aquí tiene.

— Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек!

—¡Cómo! ¿Así que ahora un rublo quince kopeks!

— Точно так-с.

—Exactamente así.

Молодой человек спорить не стал и взял деньги. Он смотрел на старуху и не спешил уходить, точно ему еще хотелось что-то сказать или сделать, но как будто он и сам не знал, что именно...

El joven no discutió y tomó el dinero. Miraba a la vieja y no se apresuraba a irse, como si quisiera decir o hacer algo más, pero como si él mismo no supiera qué exactamente...

— Я вам, Алена Ивановна, может быть, на днях, еще одну вещь принесу... серебряную... хорошую... папиросочницу одну... вот как от приятеля ворочу... — Он смутился и замолчал.

—Le traeré, Alena Ivanovna, quizás en estos días, otra cosa más... de plata... buena... una cigarrera... cuando regrese del amigo... —Se turbó y calló.

— Ну тогда и будем говорить, батюшка.

—Bueno, entonces hablaremos, batushka.

— Прощайте-с... А вы всё дома одни сидите, сестрицы-то нет? — спросил он как можно развязнее, выходя в переднюю.

—Adiós... ¿Y usted siempre se queda sola en casa, la hermanita no está? —preguntó lo más desenvoltamente posible, saliendo a la antesala.

— А вам какое до нее, батюшка, дело?

—¿Y qué le importa a usted ella, batushka?

— Да ничего особенного. Я так спросил. Уж вы сейчас... Прощайте, Алена Ивановна!

—Nada especial. Así pregunté. Ya usted inmediatamente... Adiós, Alena Ivanovna.

Раскольников вышел в решительном смущении. Смущение это всё более и более увеличивалось. Сходя по лестнице, он несколько раз даже останавливался, как будто чем-то внезапно пораженный. И наконец, уже на улице, он воскликнул:

Raskolnikov salió en decidida turbación. Esta turbación aumentaba cada vez más y más. Bajando por la escalera, incluso se detuvo varias veces, como si fuera golpeado repentinamente por algo. Y finalmente, ya en la calle, exclamó:

«О боже! как это всё отвратительно! И неужели, неужели я... нет, это вздор, это нелепость! — прибавил он решительно. — И неужели такой ужас мог прийти мне в голову? На какую грязь способно, однако, мое сердце!

«¡Oh Dios! ¡Qué repugnante es todo esto! ¿Y acaso, acaso yo... no, esto es un disparate, esto es un absurdo! —añadió decididamente—. ¿Y acaso semejante horror pudo venir a mi cabeza? ¡A qué suciedad es capaz, sin embargo, mi corazón!

Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц...»

Lo principal: sucio, asqueroso, repugnante, ¡repugnante!... Y yo, todo un mes...»

Но он не мог выразить ни словами, ни восклицаниями своего волнения.

Pero no podía expresar ni con palabras, ni con exclamaciones su agitación.

Чувство бесконечного отвращения, начинавшее давить и мутить его сердце еще в то время, как он только шел к старухе, достигло теперь такого размера и так ярко выяснилось, что он не знал, куда деться от тоски своей.

El sentimiento de infinito asco, que había comenzado a presionar y turbar su corazón aún en el tiempo cuando solo iba hacia la vieja, alcanzó ahora tal dimensión y se aclaró tan vívidamente, que no sabía dónde meterse de su angustia.

Он шел по тротуару как пьяный, не замечая прохожих и сталкиваясь с ними, и опомнился уже в следующей улице. Оглядевшись, он заметил, что стоит подле распивочной, в которую вход был с тротуара по лестнице вниз, в подвальный этаж.

Caminaba por la acera como un borracho, sin notar a los transeúntes y chocando con ellos, y recobró el sentido ya en la siguiente calle. Mirando alrededor, notó que estaba junto a una taberna, a la cual se entraba desde la acera por una escalera hacia abajo, al sótano.

Из дверей, как раз в эту минуту, выходили двое пьяных и, друг друга поддерживая и ругая, взбирались на улицу. Долго не думая, Раскольников тотчас же спустился вниз.

De las puertas, justo en este momento, salían dos borrachos y, sosteniéndose mutuamente y maldiciendo, subían a la calle. Sin pensar mucho, Raskolnikov enseguida bajó.

Никогда до сих пор не входил он в распивочные, но теперь голова его кружилась, и к тому же палящая жажда томила его. Ему захотелось выпить холодного пива, тем более что внезапную слабость свою он относил и к тому, что был голоден.

Nunca hasta ahora había entrado en tabernas, pero ahora la cabeza le daba vueltas, y además una sed abrasadora lo atormentaba. Le dieron ganas de beber cerveza fría, tanto más que su repentina debilidad la atribuía también a que tenía hambre.

Он уселся в темном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностию выпил первый стакан. Тотчас же всё отлегло, и мысли его прояснели. «Всё это вздор, — сказал он с надеждой, — и нечем тут было смущаться! Просто физическое расстройство!

Se sentó en un rincón oscuro y sucio, detrás de una mesita pegajosa, pidió cerveza y con avidez bebió el primer vaso. Enseguida todo se alivió, y sus pensamientos se aclararon. «Todo esto es un disparate», —dijo con esperanza—, «¡y no había nada de qué turbarse! Simplemente un trastorno físico!

Один какой-нибудь стакан пива, кусок сухаря, — и вот, в один миг, крепнет ум, яснеет мысль, твердеют намерения!

Un vaso cualquiera de cerveza, un pedazo de pan seco, —y he aquí, en un instante, se fortalece la mente, se aclara el pensamiento, se afirman las intenciones!

Тьфу, какое всё это ничтожество!..» Но, несмотря на этот презрительный плевок, он глядел уже весело, как будто внезапно освободясь от какого-то ужасного бремени, и дружелюбно окинул глазами присутствующих.

¡Puaj, qué insignificancia es todo esto!...» Pero, a pesar de este escupitajo despectivo, ya miraba alegremente, como si de repente se hubiera liberado de alguna carga terrible, y amistosamente abarcó con los ojos a los presentes.

Но даже и в эту минуту он отдаленно предчувствовал, что вся эта восприимчивость к лучшему была тоже болезненная.

Pero incluso en este momento él presentía vagamente que toda esta receptividad hacia lo mejor era también enfermiza.

В распивочной на ту пору оставалось мало народу. Кроме тех двух пьяных, что попались на лестнице, вслед за ними же вышла еще разом целая ватага, человек в пять, с одною девкой и с гармонией. После них стало тихо и просторно.

En la taberna en ese momento quedaba poca gente. Además de aquellos dos borrachos que se encontraron en la escalera, tras ellos mismos salió enseguida de una vez toda una pandilla, unas cinco personas, con una muchacha y con acordeón. Después de ellos se hizo silencioso y espacioso.

Остались: один хмельной, но немного, сидевший за пивом, с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный, в сибирке и с седою бородой, очень захмелевший, задремавший на лавке и изредка, вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая с лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи, вроде:

Quedaron: uno medio borracho, pero poco, sentado con cerveza, con aspecto de burgués; su compañero, gordo, enorme, con chaqueta siberiana y barba gris, muy bebido, dormitando en el banco y de vez en cuando, de repente, como adormilado, comenzando a chasquear los dedos, separando los brazos, y saltando con la parte superior del cuerpo, sin levantarse del banco, mientras cantaba alguna tontería, esforzándose por recordar versos, algo como:

Целый год жену ласкал,

Todo un año acarició a la esposa,

Цел-лый год же-ну лас-кал...

To-do un a-ño a la es-po-sa aca-ri-ció...

Или вдруг, проснувшись, опять:

O de repente, despertándose, otra vez:

По Подьяческой пошел,

Por Podyacheskaya fue,

Свою прежнюю нашел...

A su anterior encontró...

Но никто не разделял его счастия; молчаливый товарищ его смотрел на все эти взрывы даже враждебно и с недоверчивостью. Был тут и еще один человек, с виду похожий как бы на отставного чиновника.

Pero nadie compartía su felicidad; su compañero silencioso miraba todos estos arrebatos incluso hostilmente y con desconfianza. Había allí también otra persona más, con aspecto parecido a un funcionario retirado.

Он сидел особо, перед своею посудинкой, изредка отпивая и посматривая кругом. Он был тоже как будто в некотором волнении.

Estaba sentado aparte, frente a su vasija, de vez en cuando bebiendo un sorbo y mirando alrededor. Él también estaba como en cierta agitación.