Преступление и наказание

В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту.

All'inizio di luglio, in un periodo estremamente caldo, verso sera, un giovane uomo uscì dalla sua soffitta, che prendeva in affitto da alcuni inquilini in un vicolo di S—, sulla strada e lentamente, come nell'indecisione, si diresse verso il ponte di K—.

Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру.

Riuscì felicemente ad evitare l'incontro con la sua padrona di casa sulle scale. La sua soffitta si trovava proprio sotto il tetto di un'alta casa di cinque piani e somigliava più a un armadio che a un appartamento.

Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу.

La padrona di casa, dalla quale prendeva in affitto questa soffitta con vitto e servizio, abitava un piano più sotto, in un appartamento separato, e ogni volta, nell'uscire per strada, doveva necessariamente passare davanti alla cucina della padrona, quasi sempre spalancata sulla scala.

И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.

E ogni volta il giovane uomo, passando accanto, provava una sensazione dolorosa e codarda, della quale si vergognava e che lo faceva accigliare. Era in debito con la padrona di casa e temeva di incontrarla.

Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию.

Non che fosse così pauroso e sottomesso, anzi tutto il contrario; ma da qualche tempo era in uno stato irritabile e teso, simile all'ipocondria.

Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его.

Si era così chiuso in se stesso e isolato da tutti, che temeva perfino ogni incontro, non solo l'incontro con la padrona di casa. Era schiacciato dalla povertà; ma perfino la situazione angusta aveva smesso negli ultimi tempi di opprimerlo.

Насущными делами своими он совсем перестал и не хотел заниматься. Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы та ни замышляла против него.

Delle sue faccende urgenti aveva smesso completamente di occuparsi e non voleva occuparsene. Di nessuna padrona di casa, in sostanza, aveva paura, qualunque cosa quella tramasse contro di lui.

Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.

Ma fermarsi sulle scale, sentire ogni sciocchezza su tutta questa triviale diatriba, alla quale non aveva niente a che fare, tutte queste molestie sui pagamenti, minacce, lamenti, e contemporaneamente dover destreggiarsi, scusarsi, mentire — no, meglio sgattaiolare in qualche modo come un gatto per le scale e svignarsela, perché nessuno lo vedesse.

Впрочем, на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его самого поразил по выходе на улицу.

Tuttavia, questa volta la paura dell'incontro con la sua creditrice stupì perfino lui stesso all'uscire per strada.

«На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь! — подумал он с странною улыбкой. — Гм... да... всё в руках человека, и всё-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома...

«A quale affare voglio attentare e nello stesso tempo di che sciocchezze ho paura! — pensò con uno strano sorriso. — Hm... sì... tutto è nelle mani dell'uomo, e tutto lo lascia passare davanti al naso, unicamente per viltà... questo è già un assioma...

Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся... А впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю.

È curioso, di che cosa la gente ha più paura? Di un nuovo passo, di una nuova parola propria hanno più paura di tutto... Del resto, parlo troppo. Per questo non faccio niente, perché parlo. Forse, del resto, è anche così: per questo parlo, perché non faccio niente.

Это я в этот последний месяц выучился болтать, лежа по целым суткам в углу и думая... о царе Горохе. Ну зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьезно? Совсем не серьезно. Так, ради фантазии сам себя тешу; игрушки!

Questo l'ho imparato in quest'ultimo mese a chiacchierare, stando per giornate intere nell'angolo e pensando... al re Pisello. Ma perché vado ora? Forse sono capace di questo? Forse è una cosa seria? Per niente seria. Così, per fantasia mi diverto; giocattoli!

Да, пожалуй что и игрушки!»

Sì, forse proprio giocattoli!»

На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, — всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши.

Per strada c'era un caldo terribile, inoltre afa, ressa, dappertutto calce, impalcature, mattoni, polvere e quella particolare puzza estiva, così nota a ogni pietroburghese che non ha la possibilità di affittare una dacia — tutto questo colpì in modo sgradevole e scosse i nervi già sconvolti del giovane.

Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины.

L'insopportabile puzza delle taverne, delle quali in questa parte della città ce n'è una quantità particolare, e gli ubriachi, che si incontravano di continuo, nonostante fosse un giorno feriale, completarono il colore disgustoso e triste del quadro.

Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека. Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен.

Un sentimento di profondissimo disgusto balenò per un istante nei lineamenti sottili del giovane uomo. A proposito, era notevolmente bello, con magnifici occhi scuri, castano scuro, di statura sopra la media, snello ed elegante.

Но скоро он впал как бы в глубокую задумчивость, даже, вернее сказать, как бы в какое-то забытье, и пошел, уже не замечая окружающего, да и не желая его замечать.

Ma presto cadde come in una profonda meditazione, anzi, per dire più esattamente, come in una specie di oblio, e camminò, non notando più ciò che lo circondava, e non desiderando notarlo.

Изредка только бормотал он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он сейчас сам себе признался. В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день как уж он почти совсем ничего не ел.

Solo di rado mormorava qualcosa tra sé, per la sua abitudine ai monologhi, nella quale si era appena confessato a se stesso. In quello stesso istante si rendeva conto anche lui stesso che i suoi pensieri a volte si confondevano e che era molto debole: era il secondo giorno che quasi non mangiava niente.

Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем выходить в таких лохмотьях на улицу. Впрочем, квартал был таков, что костюмом здесь было трудно кого-нибудь удивить.

Era vestito così male, che un altro, anche abituato, si sarebbe vergognato di uscire di giorno per strada in tali stracci. Tuttavia, il quartiere era tale, che con l'abbigliamento qui era difficile stupire qualcuno.

Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой.

La vicinanza di Sennaya, l'abbondanza di certi locali e, prevalentemente, la popolazione artigiana e operaia, ammassata in queste strade e vicoli centrali di Pietroburgo, screziavano a volte il panorama generale con tali soggetti, che sarebbe stato strano stupirsi nell'incontrare qualche figura.

Но столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень молодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице.

Ma tanto odioso disprezzo si era già accumulato nell'anima del giovane uomo, che, nonostante tutta la sua, a volte molto giovanile, suscettibilità, meno di tutto si vergognava dei suoi stracci per strada.

Другое дело при встрече с иными знакомыми или с прежними товарищами, с которыми вообще он не любил встречаться...

Altro discorso nell'incontrare certi conoscenti o ex compagni, con i quali in generale non amava incontrarsi...

А между тем, когда один пьяный, которого неизвестно почему и куда провозили в это время по улице в огромной телеге, запряженной огромною ломовою лошадью, крикнул ему вдруг, проезжая: «Эй ты, немецкий шляпник!» — и заорал во всё горло, указывая на него рукой, — молодой человек вдруг остановился и судорожно схватился за свою шляпу.

E intanto, quando un ubriaco, che non si sa perché e dove trasportavano in quel momento per strada su un enorme carro, trainato da un enorme cavallo da soma, gli gridò improvvisamente, passando: «Ehi tu, cappellaio tedesco!» — e si mise a urlare a squarciagola, indicandolo con la mano — il giovane uomo si fermò all'improvviso e afferrò convulsamente il suo cappello.

Шляпа эта была высокая, круглая, циммермановская, но вся уже изношенная, совсем рыжая, вся в дырах и пятнах, без полей и самым безобразнейшим углом заломившаяся на сторону. Но не стыд, а совсем другое чувство, похожее даже на испуг, охватило его.

Questo cappello era alto, rotondo, alla Zimmermann, ma tutto già logoro, completamente rossiccio, tutto bucato e macchiato, senza tesa e piegato da un lato nell'angolo più brutto. Ma non vergogna, ma un sentimento completamente diverso, simile perfino al spavento, lo pervase.

«Я так и знал! — бормотал он в смущении, — я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа... Смешная, потому и приметная...

«Lo sapevo! — mormorò confuso, — lo pensavo! Questa è la cosa più schifosa! Ecco una qualche stupidaggine, una qualche miserabile piccolezza, può rovinare tutto il progetto! Sì, cappello troppo vistoso... Ridicolo, perciò vistoso...

К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят... главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее... Мелочи, мелочи главное!..

Ai miei stracci serve assolutamente un berretto, anche una vecchia cialda qualunque, e non questo mostro. Nessuno ne porta di così, lo notano a un miglio, lo ricordano... soprattutto, poi lo ricordano, ed ecco la prova. Qui bisogna essere il più possibile inosservabili... Piccolezze, le piccolezze sono la cosa principale!..

Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё...»

Sono proprio queste piccolezze che rovinano sempre tutto...»

Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался.

Doveva andare poco lontano; sapeva anche quanti passi dal portone di casa sua: esattamente settecentotrenta. Una volta li aveva contati, quando sognava molto.

В то время он и сам еще не верил этим мечтам своим и только раздражал себя их безобразною, но соблазнительною дерзостью.

In quel tempo non credeva ancora lui stesso a quei suoi sogni e si irritava solo con la loro brutta, ma seducente audacia.

Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и нерешимости, «безобразную» мечту как-то даже поневоле привык считать уже предприятием, хотя всё еще сам себе не верил.

Ora invece, un mese dopo, aveva già iniziato a guardare diversamente e, nonostante tutti i monologhi canzonatori sulla propria impotenza e indecisione, il «brutto» sogno in qualche modo perfino involontariamente si era abituato a considerarlo già un'impresa, anche se ancora non credeva a se stesso.

Он даже шел теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало всё сильнее и сильнее.

Andava anche ora a fare una prova alla sua impresa, e a ogni passo la sua agitazione cresceva sempre più forte.

С замиранием сердца и нервною дрожью подошел он к преогромнейшему дому, выходившему одною стеной на канаву, а другою в — ю улицу.

Con il cuore che batteva e il tremore nervoso si avvicinò alla grandissima casa, che usciva con una parete sul canale, e con l'altra sulla via —.

Этот дом стоял весь в мелких квартирах и заселен был всякими промышленниками — портными, слесарями, кухарками, разными немцами, девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч.

Questa casa era tutta in piccoli appartamenti ed era popolata da ogni tipo di artigiani — sarti, fabbri, cuoche, vari tedeschi, signorine che vivevano per conto loro, piccoli impiegati e così via.

Входящие и выходящие так и шмыгали под обоими воротами и на обоих дворах дома. Тут служили три или четыре дворника. Молодой человек был очень доволен, не встретив ни которого из них, и неприметно проскользнул сейчас же из ворот направо на лестницу.

Gli entranti e gli uscenti scivolavano sotto entrambi i portoni e in entrambi i cortili della casa. Qui prestavano servizio tre o quattro portieri. Il giovane uomo fu molto contento, non incontrando nessuno di loro, e scivolò inosservato subito dal portone a destra sulla scala.

Лестница была темная и узкая, «черная», но он всё уже это знал и изучил, и ему вся эта обстановка нравилась: в такой темноте даже и любопытный взгляд был неопасен.

La scala era buia e stretta, «di servizio», ma lui tutto questo già lo sapeva e aveva studiato, e gli piaceva tutto questo ambiente: in tale oscurità perfino uno sguardo curioso non era pericoloso.

«Если о сю пору я так боюсь, что же было бы, если б и действительно как-нибудь случилось до самого дела дойти?..» — подумал он невольно, проходя в четвертый этаж.

«Se a quest'ora ho così paura, che cosa sarebbe stato, se fosse capitato davvero di arrivare al fatto stesso?..» — pensò involontariamente, salendo al quarto piano.

Здесь загородили ему дорогу отставные солдаты-носильщики, выносившие из одной квартиры мебель.

Qui gli sbarrarono la strada soldati in congedo-facchini, che portavano fuori da un appartamento i mobili.

Он уже прежде знал, что в этой квартире жил один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть, в четвертом этаже, по этой лестнице и на этой площадке, остается, на некоторое время, только одна старухина квартира занятая.

Sapeva già prima che in questo appartamento viveva un tedesco di famiglia, impiegato: «Dunque, questo tedesco ora se ne va, e, dunque, al quarto piano, per questa scala e su questo pianerottolo, rimane, per qualche tempo, solo l'appartamento della vecchia occupato.

Это хорошо... на всякой случай...» — подумал он опять и позвонил в старухину квартиру. Звонок брякнул слабо, как будто был сделан из жести, а не из меди. В подобных мелких квартирах таких домов почти всё такие звонки.

È una buona cosa... in ogni caso...» — pensò di nuovo e suonò all'appartamento della vecchia. Il campanello tintinnò debolmente, come se fosse fatto di latta, e non di rame. In simili piccoli appartamenti di tali case quasi tutti i campanelli sono così.

Он уже забыл звон этого колокольчика, и теперь этот особенный звон как будто вдруг ему что-то напомнил и ясно представил... Он так и вздрогнул, слишком уже ослабели нервы на этот раз.

Aveva già dimenticato il suono di questa campanella, e ora questo suono particolare come se gli ricordasse improvvisamente qualcosa e glielo rappresentasse chiaramente... Trasalì, i nervi si erano troppo indeboliti questa volta.

Немного спустя дверь приотворилась на крошечную щелочку: жилица оглядывала из щели пришедшего с видимым недоверием, и только виднелись ее сверкавшие из темноты глазки. Но увидав на площадке много народу, она ободрилась и отворила совсем.

Poco dopo la porta si socchiuse su una piccolissima fessura: l'inquilina osservava dalla fessura il visitatore con evidente diffidenza, e si vedevano solo i suoi occhietti che scintillavano dal buio. Ma vedendo sul pianerottolo molta gente, si rinfrancò e aprì completamente.

Молодой человек переступил через порог в темную прихожую, разгороженную перегородкой, за которою была крошечная кухня. Старуха стояла перед ним молча и вопросительно на него глядела.

Il giovane uomo oltrepassò la soglia nell'anticamera buia, divisa da un tramezzo, dietro il quale c'era una minuscola cucina. La vecchia stava davanti a lui in silenzio e lo guardava interrogativamente.

Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом.

Era una piccola, secca vecchietta, di circa sessant'anni, con occhietti acuti e cattivi, con un piccolo naso aguzzo e a capo scoperto. I suoi capelli biondicci, poco incanutiti, erano unti di olio.

На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка. Старушонка поминутно кашляла и кряхтела.

Sul suo collo sottile e lungo, simile a una zampa di pollo, era avvolto qualche straccio di flanella, e sulle spalle, nonostante il caldo, penzolava una pelliccia tutta logora e ingiallita. La vecchietta tossiva e borbottava continuamente.

Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость.

Doveva essere che il giovane uomo la guardò con qualche sguardo particolare, perché anche nei suoi occhi balenò improvvisamente di nuovo la precedente diffidenza.

— Раскольников, студент, был у вас назад тому месяц, — поспешил пробормотать молодой человек с полупоклоном, вспомнив, что надо быть любезнее.

— Raskolnikov, studente, sono stato da voi un mese fa, — si affrettò a mormorare il giovane uomo con un mezzo inchino, ricordando che doveva essere più gentile.

— Помню, батюшка, очень хорошо помню, что вы были, — отчетливо проговорила старушка, по-прежнему не отводя своих вопрошающих глаз от его лица.

— Ricordo, caro, ricordo molto bene che ci siete stato, — disse distintamente la vecchietta, senza distogliere ancora i suoi occhi interrogatori dal suo viso.

— Так вот-с... и опять, по такому же дельцу... — продолжал Раскольников, немного смутившись и удивляясь недоверчивости старухи.

— Ecco... e di nuovo, per lo stesso affare... — continuò Raskolnikov, un po' confuso e stupito della diffidenza della vecchia.

«Может, впрочем, она и всегда такая, да я в тот раз не заметил», — подумал он с неприятным чувством.

«Forse, del resto, è sempre così, e io quella volta non me ne accorsi», — pensò con una sensazione sgradevole.

Старуха помолчала, как бы в раздумье, потом отступила в сторону и, указывая на дверь в комнату, произнесла, пропуская гостя вперед:

La vecchia tacque, come pensierosa, poi si fece da parte e, indicando la porta della stanza, pronunciò, facendo passare l'ospite avanti:

— Пройдите, батюшка.

— Passate, caro.

Небольшая комната, в которую прошел молодой человек, с желтыми обоями, геранями и кисейными занавесками на окнах, была в эту минуту ярко освещена заходящим солнцем.

La piccola stanza, nella quale entrò il giovane uomo, con carta da parati gialla, gerani e tendine di mussola alle finestre, era in quel momento vivacemente illuminata dal sole al tramonto.

«И тогда, стало быть, так же будет солнце светить!..» — как бы невзначай мелькнуло в уме Раскольникова, и быстрым взглядом окинул он всё в комнате, чтобы по возможности изучить и запомнить расположение. Но в комнате не было ничего особенного.

«E allora, dunque, così brillerà anche il sole!..» — balenò come per caso nella mente di Raskolnikov, e con uno sguardo rapido abbracciò tutto nella stanza, per studiare e ricordare il più possibile la disposizione. Ma nella stanza non c'era niente di particolare.

Мебель, вся очень старая и из желтого дерева, состояла из дивана с огромною выгнутою деревянною спинкой, круглого стола овальной формы перед диваном, туалета с зеркальцем в простенке, стульев по стенам да двух-трех грошовых картинок в желтых рамках, изображавших немецких барышень с птицами в руках, — вот и вся мебель.

I mobili, tutti molto vecchi e di legno giallo, consistevano in un divano con un'enorme spalliera di legno ricurva, un tavolo rotondo di forma ovale davanti al divano, una toilette con specchietto nell'intercapedine, sedie lungo le pareti e due-tre quadretti da quattro soldi in cornici gialle, che rappresentavano signorine tedesche con uccelli in mano — ecco tutti i mobili.

В углу перед небольшим образом горела лампада. Всё было очень чисто: и мебель, и полы были оттерты под лоск; всё блестело. «Лизаветина работа», — подумал молодой человек. Ни пылинки нельзя было найти во всей квартире.

In un angolo davanti a una piccola icona ardeva una lampada. Tutto era molto pulito: e i mobili e i pavimenti erano lucidati a specchio; tutto brillava. «Lavoro di Lizaveta», — pensò il giovane uomo. Non si poteva trovare un granello di polvere in tutto l'appartamento.

«Это у злых и старых вдовиц бывает такая чистота», — продолжал про себя Раскольников и с любопытством покосился на ситцевую занавеску перед дверью во вторую, крошечную комнатку, где стояли старухины постель и комод и куда он еще ни разу не заглядывал.

«È così che fanno le pulizie le vedove cattive e vecchie», — continuò tra sé Raskolnikov e guardò con curiosità la tenda di percalle davanti alla porta nella seconda, minuscola stanzetta, dove stavano il letto della vecchia e la cassettiera e dove non aveva mai guardato.

Вся квартира состояла из этих двух комнат.

Tutto l'appartamento consisteva in queste due stanze.

— Что угодно? — строго произнесла старушонка, войдя в комнату и по-прежнему становясь прямо перед ним, чтобы глядеть ему прямо в лицо.

— Che cosa desiderate? — pronunciò severamente la vecchietta, entrando nella stanza e mettendosi come prima dritta davanti a lui, per guardarlo dritto in faccia.

— Заклад принес, вот-с! — И он вынул из кармана старые плоские серебряные часы. На оборотной дощечке их был изображен глобус. Цепочка была стальная.

— Ho portato un pegno, ecco! — E tirò fuori dalla tasca un vecchio orologio d'argento piatto. Sul retro era rappresentato un globo. La catenella era d'acciaio.

— Да ведь и прежнему закладу срок. Еще третьего дня месяц как минул.

— Ma anche il pegno precedente è scaduto. Già l'altro ieri è passato un mese.

— Я вам проценты еще за месяц внесу; потерпите.

— Vi porterò ancora gli interessi per un mese; abbiate pazienza.

— А в том моя добрая воля, батюшка, терпеть или вещь вашу теперь же продать.

— E questo dipende dalla mia buona volontà, caro, avere pazienza o vendere subito la vostra roba.

— Много ль за часы-то, Алена Ивановна?

— Quanto per l'orologio, Alena Ivanovna?

— А с пустяками ходишь, батюшка, ничего, почитай, не стоит. За колечко вам прошлый раз два билетика внесла, а оно и купить-то его новое у ювелира за полтора рубля можно.

— Ma porti delle sciocchezze, caro, non vale niente, si può dire. Per l'anellino l'altra volta vi diedi due bigliettini, e quello si può comprare nuovo da un gioielliere per un rublo e mezzo.

— Рубля-то четыре дайте, я выкуплю, отцовские. Я скоро деньги получу.

— Datemi quattro rubli, lo riscatterò, è di mio padre. Riceverò presto del denaro.

— Полтора рубля-с и процент вперед, коли хотите-с.

— Un rublo e mezzo e l'interesse in anticipo, se volete.

— Полтора рубля! — вскрикнул молодой человек.

— Un rublo e mezzo! — gridò il giovane uomo.

— Ваша воля. — И старуха протянула ему обратно часы. Молодой человек взял их и до того рассердился, что хотел было уже уйти; но тотчас одумался, вспомнив, что идти больше некуда и что он еще и за другим пришел.

— Come volete. — E la vecchia gli porse indietro l'orologio. Il giovane uomo lo prese e si arrabbiò tanto che stava già per andarsene; ma subito si ricredette, ricordando che non aveva altro posto dove andare e che era venuto anche per un altro scopo.

— Давайте! — сказал он грубо.

— Date! — disse rudemente.

Старуха полезла в карман за ключами и пошла в другую комнату за занавески. Молодой человек, оставшись один среди комнаты, любопытно прислушивался и соображал. Слышно было, как она отперла комод. «Должно быть, верхний ящик, — соображал он.

La vecchia frugò in tasca per le chiavi e andò nell'altra stanza dietro la tenda. Il giovane uomo, rimasto solo in mezzo alla stanza, origliava con curiosità e ragionava. Si sentiva che apriva la cassettiera. «Deve essere il cassetto superiore, — ragionava.

— Ключи она, стало быть, в правом кармане носит... Все на одной связке, в стальном кольце... И там один ключ есть всех больше, втрое, с зубчатою бородкой, конечно, не от комода... Стало быть, есть еще какая-нибудь шкатулка, али укладка...

— Le chiavi, dunque, le porta nella tasca destra... Tutte su un mazzo, in un anello d'acciaio... E lì c'è una chiave più grande di tutte le altre, tre volte, con la punta dentellata, naturalmente, non della cassettiera... Dunque, c'è ancora qualche scatola, o baule...

Вот это любопытно. У укладок всё такие ключи... А впрочем, как это подло всё...»

Questo è curioso. I bauli hanno tutti chiavi così... Del resto, com'è vile tutto questo...»

Старуха воротилась.

La vecchia tornò.

— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять.

— Ecco, caro: se per dieci copeche al mese per rublo, così per un rublo e mezzo vi spettano quindici copeche, per un mese in anticipo. E per i due rubli precedenti vi spettano ancora secondo questo stesso conto in anticipo venti copeche. E in tutto, dunque, trentacinque.

Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.

Vi spetta dunque ora in tutto per il vostro orologio un rublo e quindici copeche. Ecco, prendete.

— Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек!

— Come! così ora un rublo e quindici copeche!

— Точно так-с.

— Esatto.

Молодой человек спорить не стал и взял деньги. Он смотрел на старуху и не спешил уходить, точно ему еще хотелось что-то сказать или сделать, но как будто он и сам не знал, что именно...

Il giovane uomo non discusse e prese i soldi. Guardava la vecchia e non aveva fretta di andarsene, come se volesse ancora dire o fare qualcosa, ma come se non sapesse lui stesso che cosa...

— Я вам, Алена Ивановна, может быть, на днях, еще одну вещь принесу... серебряную... хорошую... папиросочницу одну... вот как от приятеля ворочу... — Он смутился и замолчал.

— Forse, Alena Ivanovna, vi porterò tra qualche giorno ancora un oggetto... d'argento... buono... un portasigarette... appena torno da un amico... — Si confuse e tacque.

— Ну тогда и будем говорить, батюшка.

— Bene, allora ne parleremo, caro.

— Прощайте-с... А вы всё дома одни сидите, сестрицы-то нет? — спросил он как можно развязнее, выходя в переднюю.

— Addio... E voi state sempre sola in casa, vostra sorella non c'è? — chiese il più disinvoltamente possibile, uscendo nell'anticamera.

— А вам какое до нее, батюшка, дело?

— E che ve ne importa di lei, caro?

— Да ничего особенного. Я так спросил. Уж вы сейчас... Прощайте, Алена Ивановна!

— Niente di particolare. Ho chiesto così. Già voi subito... Addio, Alena Ivanovna!

Раскольников вышел в решительном смущении. Смущение это всё более и более увеличивалось. Сходя по лестнице, он несколько раз даже останавливался, как будто чем-то внезапно пораженный. И наконец, уже на улице, он воскликнул:

Raskolnikov uscì in uno stato di decisa confusione. Questa confusione aumentava sempre di più. Scendendo per le scale, si fermò anche più volte, come colpito improvvisamente da qualcosa. E finalmente, già per strada, esclamò:

«О боже! как это всё отвратительно! И неужели, неужели я... нет, это вздор, это нелепость! — прибавил он решительно. — И неужели такой ужас мог прийти мне в голову? На какую грязь способно, однако, мое сердце!

«O Dio! com'è tutto disgustoso! E davvero, davvero io... no, questo è assurdo, questo è sciocco! — aggiunse decisamente. — E davvero un tale orrore poteva venirmi in mente? A quale sporcizia è capace, tuttavia, il mio cuore!

Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц...»

Soprattutto: sporco, schifoso, ripugnante, ripugnante!.. E io, per un mese intero...»

Но он не мог выразить ни словами, ни восклицаниями своего волнения.

Ma non riusciva a esprimere né con parole né con esclamazioni la sua agitazione.

Чувство бесконечного отвращения, начинавшее давить и мутить его сердце еще в то время, как он только шел к старухе, достигло теперь такого размера и так ярко выяснилось, что он не знал, куда деться от тоски своей.

Il sentimento di infinito disgusto, che aveva iniziato a opprimerlo e a turbarlo il cuore ancora quando andava dalla vecchia, raggiunse ora tali dimensioni e si chiarì così vivacemente, che non sapeva dove andare per la sua angoscia.

Он шел по тротуару как пьяный, не замечая прохожих и сталкиваясь с ними, и опомнился уже в следующей улице. Оглядевшись, он заметил, что стоит подле распивочной, в которую вход был с тротуара по лестнице вниз, в подвальный этаж.

Camminava sul marciapiede come un ubriaco, non notando i passanti e urtandoli, e si riprese già nella strada successiva. Guardandosi intorno, notò che stava presso una taverna, nella quale l'entrata era dal marciapiede per una scala giù, nel piano seminterrato.

Из дверей, как раз в эту минуту, выходили двое пьяных и, друг друга поддерживая и ругая, взбирались на улицу. Долго не думая, Раскольников тотчас же спустился вниз.

Dalle porte, proprio in quel momento, uscivano due ubriachi e, sostenendosi a vicenda e ingiuriandosi, salivano alla strada. Senza pensarci a lungo, Raskolnikov scese subito giù.

Никогда до сих пор не входил он в распивочные, но теперь голова его кружилась, и к тому же палящая жажда томила его. Ему захотелось выпить холодного пива, тем более что внезапную слабость свою он относил и к тому, что был голоден.

Mai fino ad allora era entrato nelle taverne, ma ora la testa gli girava, e inoltre una sete bruciante lo tormentava. Gli venne voglia di bere birra fredda, tanto più che attribuiva la sua improvvisa debolezza anche al fatto che aveva fame.

Он уселся в темном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностию выпил первый стакан. Тотчас же всё отлегло, и мысли его прояснели. «Всё это вздор, — сказал он с надеждой, — и нечем тут было смущаться! Просто физическое расстройство!

Si sedette in un angolo buio e sporco, dietro un tavolino appiccicoso, ordinò birra e bevve avidamente il primo bicchiere. Subito tutto si alleggerì, e i suoi pensieri si chiarirono. «Tutto questo è assurdo, — disse con speranza, — e non c'era niente di cui turbarsi! Semplicemente disordine fisico!

Один какой-нибудь стакан пива, кусок сухаря, — и вот, в один миг, крепнет ум, яснеет мысль, твердеют намерения!

Un qualche bicchiere di birra, un pezzo di pane secco, — ed ecco, in un istante, la mente si rafforza, il pensiero si chiarisce, le intenzioni si consolidano!

Тьфу, какое всё это ничтожество!..» Но, несмотря на этот презрительный плевок, он глядел уже весело, как будто внезапно освободясь от какого-то ужасного бремени, и дружелюбно окинул глазами присутствующих.

Bah, com'è tutto questo insignificante!..» Ma, nonostante questo sputo spregiativo, guardava già allegramente, come se si fosse improvvisamente liberato da un terribile fardello, e gettò uno sguardo amichevole sui presenti.

Но даже и в эту минуту он отдаленно предчувствовал, что вся эта восприимчивость к лучшему была тоже болезненная.

Ma anche in quel momento presentiva vagamente che tutta questa ricettività al meglio era anche morbosa.

В распивочной на ту пору оставалось мало народу. Кроме тех двух пьяных, что попались на лестнице, вслед за ними же вышла еще разом целая ватага, человек в пять, с одною девкой и с гармонией. После них стало тихо и просторно.

Nella taverna a quell'ora era rimasta poca gente. Oltre a quei due ubriachi che aveva incontrato sulla scala, subito dopo di loro uscì anche tutto insieme una combriccola, di cinque persone circa, con una ragazza e un'organetto. Dopo di loro divenne silenzioso e spazioso.

Остались: один хмельной, но немного, сидевший за пивом, с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный, в сибирке и с седою бородой, очень захмелевший, задремавший на лавке и изредка, вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая с лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи, вроде:

Rimasero: uno brillo, ma poco, seduto con la birra, all'apparenza borghese; un suo compagno, grasso, enorme, in un pastrano siberiano e con barba grigia, molto ubriaco, che dormicchiava sulla panca e ogni tanto, all'improvviso, come dal sonno, iniziava a schioccare le dita, allargando le braccia, e saltellava con la parte superiore del corpo, senza alzarsi dalla panca, cantando nel contempo qualche sciocchezza, sforzandosi di ricordare i versi, del tipo:

Целый год жену ласкал,

Per un anno intero accarezzò la moglie,

Цел-лый год же-ну лас-кал...

Per un an-no in-te-ro ac-ca-rez-zò la mo-glie...

Или вдруг, проснувшись, опять:

O improvvisamente, svegliandosi, di nuovo:

По Подьяческой пошел,

Per Podjačeskaja andò,

Свою прежнюю нашел...

La sua antica trovò...

Но никто не разделял его счастия; молчаливый товарищ его смотрел на все эти взрывы даже враждебно и с недоверчивостью. Был тут и еще один человек, с виду похожий как бы на отставного чиновника.

Ma nessuno condivideva la sua felicità; il compagno silenzioso guardava tutti questi scoppi perfino ostilmente e con diffidenza. C'era anche un'altra persona, che sembrava un impiegato in pensione.

Он сидел особо, перед своею посудинкой, изредка отпивая и посматривая кругом. Он был тоже как будто в некотором волнении.

Sedeva appartato, davanti al suo bicchiere, ogni tanto bevendo e guardandosi intorno. Anche lui era come in una certa agitazione.