Преступление и наказание

В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту.

七月初，在极其炎热的时候，傍晚时分，一个年轻人从自己租住的小房间里走出来，这间房子是他在С——胡同里从房客那里租来的，他慢慢地，仿佛犹豫不决地朝К——桥走去。

Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру.

他幸运地避开了在楼梯上与女房东的相遇。他的小房间就在五层高楼的最顶层，与其说是公寓，不如说更像一个柜子。

Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу.

而租给他这间带膳食和服务小房间的女房东，住在下面一层楼的单独公寓里，每次他出门到街上去，都必须经过女房东的厨房，厨房几乎总是敞开着通向楼梯。

И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.

每次年轻人经过时，都会感到某种病态的怯懦感觉，他为此感到羞愧并皱起眉头。他欠女房东很多钱，害怕与她相遇。

Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию.

倒不是说他特别胆小和软弱，完全相反；但是从某个时候开始，他一直处在一种烦躁和紧张的状态中，类似于忧郁症。

Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его.

他如此深陷于自己内心并与所有人隔离开来，以至于害怕任何相遇，不仅仅是与女房东的相遇。他被贫困压垮了；但是即使是拮据的处境最近也不再使他感到沉重。

Насущными делами своими он совсем перестал и не хотел заниматься. Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы та ни замышляла против него.

他完全停止并不愿意处理自己的日常事务。实际上，他不怕任何女房东，无论她对他有什么图谋。

Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.

但是在楼梯上停下来，听各种关于所有这些日常琐事的废话，这些对他来说毫无意义，所有这些关于付款的纠缠，威胁，抱怨，而同时自己还要闪躲，道歉，撒谎——不，最好像猫一样悄悄溜下楼梯逃走，让任何人都看不见。

Впрочем, на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его самого поразил по выходе на улицу.

不过，这次对与债主相遇的恐惧甚至在他走到街上后也让他自己感到惊讶。

«На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь! — подумал он с странною улыбкой. — Гм... да... всё в руках человека, и всё-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома...

"我想要从事什么样的事业，同时又害怕什么样的琐事！"他带着奇怪的微笑想道。"嗯……是的……一切都在人的手中，而他却让一切从鼻子前面溜走，仅仅因为胆怯……这已经是公理了……

Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся... А впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю.

奇怪的是，人们最害怕什么？新的步骤，自己新的话语，这是他们最害怕的……不过，我说得太多了。我什么都不做，就是因为说得太多。也许，反过来也是这样：我说得太多，是因为什么都不做。

Это я в этот последний месяц выучился болтать, лежа по целым суткам в углу и думая... о царе Горохе. Ну зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьезно? Совсем не серьезно. Так, ради фантазии сам себя тешу; игрушки!

这是我在最近一个月学会的，整天躺在角落里思考……关于豌豆国王。那么我现在为什么要去呢？我真的有能力做这件事吗？这真的严肃吗？一点也不严肃。只是为了幻想而自娱；玩具！

Да, пожалуй что и игрушки!»

是的，也许就是玩具！"

На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, — всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши.

街上热得可怕，加上闷热，拥挤，到处都是石灰，脚手架，砖块，灰尘和那种特殊的夏日恶臭，每个没有可能租夏季别墅的彼得堡人都很熟悉——所有这一切立刻令人不快地震撼了年轻人本已紊乱的神经。

Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины.

酒馆里令人难以忍受的臭味，这个城区的酒馆特别多，还有醉汉们不断出现，尽管是工作日，这些完成了这幅画面令人厌恶和悲伤的色彩。

Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека. Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен.

深深的厌恶感在年轻人精致的面容上一闪而过。顺便说一下，他长得非常英俊，有着美丽的黑眼睛，深棕色头发，身高中等以上，瘦削而匀称。

Но скоро он впал как бы в глубокую задумчивость, даже, вернее сказать, как бы в какое-то забытье, и пошел, уже не замечая окружающего, да и не желая его замечать.

但很快他仿佛陷入了深深的沉思，甚至更确切地说，仿佛陷入了某种遗忘状态，继续走着，已经不注意周围的环境，也不想注意它。

Изредка только бормотал он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он сейчас сам себе признался. В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день как уж он почти совсем ничего не ел.

偶尔他只是对自己嘟囔着什么，出于他独白的习惯，他刚刚向自己承认了这一点。就在这一刻，他自己也意识到，他的思想有时会混乱，他非常虚弱：已经是第二天了，他几乎什么都没吃。

Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем выходить в таких лохмотьях на улицу. Впрочем, квартал был таков, что костюмом здесь было трудно кого-нибудь удивить.

他穿得如此破烂，以至于其他人，即使是习惯了的人，也会羞于在白天穿着这样的破衣烂衫上街。不过，这个街区就是这样，在服装方面很难让任何人感到惊讶。

Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой.

靠近干草广场，众所周知的场所很多，主要是手工业者和工匠聚集在彼得堡这些中心街道和小巷里，有时会用这样的人物点缀总体景观，以至于遇到某个奇异的身影时感到惊讶反而会很奇怪。

Но столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень молодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице.

但年轻人心中已经积累了如此多恶毒的蔑视，尽管他有时非常年轻的敏感，他最不为自己在街上的破衣烂衫感到羞愧。

Другое дело при встрече с иными знакомыми или с прежними товарищами, с которыми вообще он не любил встречаться...

与某些熟人或以前的同伴相遇则是另一回事，总的来说他不喜欢与他们相遇……

А между тем, когда один пьяный, которого неизвестно почему и куда провозили в это время по улице в огромной телеге, запряженной огромною ломовою лошадью, крикнул ему вдруг, проезжая: «Эй ты, немецкий шляпник!» — и заорал во всё горло, указывая на него рукой, — молодой человек вдруг остановился и судорожно схватился за свою шляпу.

然而，当一个醉汉，不知道为什么和要去哪里，此时正坐在一辆巨大的马车上被运送过街道，马车由一匹巨大的货运马拉着，突然在经过时向他喊道："嘿，你这个德国帽商！"——并且大声吼叫着，用手指着他——年轻人突然停下来，痉挛地抓住了自己的帽子。

Шляпа эта была высокая, круглая, циммермановская, но вся уже изношенная, совсем рыжая, вся в дырах и пятнах, без полей и самым безобразнейшим углом заломившаяся на сторону. Но не стыд, а совсем другое чувство, похожее даже на испуг, охватило его.

这顶帽子很高，圆形，齐默尔曼式的，但已经完全磨损了，完全发红了，满是洞和污渍，没有帽檐，以最丑陋的角度歪向一边。但不是羞愧，而是完全不同的感觉，甚至类似于恐惧，抓住了他。

«Я так и знал! — бормотал он в смущении, — я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа... Смешная, потому и приметная...

"我就知道！"他困惑地嘟囔着，"我就是这么想的！这是最糟糕的！就是这样的愚蠢，某种最庸俗的小事，可能会毁掉整个计划！是的，帽子太引人注目了……滑稽，因为引人注目……

К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят... главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее... Мелочи, мелочи главное!..

配我的破衣烂衫一定要戴军帽，哪怕是个旧饼干什么的，而不是这个怪物。没人戴这样的帽子，一里外就能看见，会记住……主要是，以后会记住，这就是证据。这里需要尽可能不引人注意……细节，细节是主要的！……

Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё...»

正是这些细节总是毁掉一切……"

Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался.

他要走的路不远；他甚至知道从自己家的大门要走多少步：正好七百三十步。有一次他数过，当时他非常沉溺于幻想。

В то время он и сам еще не верил этим мечтам своим и только раздражал себя их безобразною, но соблазнительною дерзостью.

那时他自己还不相信这些幻想，只是用它们丑陋但诱人的大胆来刺激自己。

Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и нерешимости, «безобразную» мечту как-то даже поневоле привык считать уже предприятием, хотя всё еще сам себе не верил.

现在，一个月后，他已经开始以不同的方式看待，尽管所有关于自己无能和优柔寡断的挖苦独白，"丑陋的"幻想不知怎么甚至不由自主地习惯于被视为一项事业，尽管仍然不相信自己。

Он даже шел теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало всё сильнее и сильнее.

他甚至现在正去为自己的事业做试探，随着每一步，他的激动越来越强烈。

С замиранием сердца и нервною дрожью подошел он к преогромнейшему дому, выходившему одною стеной на канаву, а другою в — ю улицу.

心跳加速，神经颤抖地，他走向一座巨大的房子，一面墙面向运河，另一面面向——街。

Этот дом стоял весь в мелких квартирах и заселен был всякими промышленниками — портными, слесарями, кухарками, разными немцами, девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч.

这座房子全部由小公寓组成，住着各种各样的工匠——裁缝，锁匠，厨娘，各种德国人，独立生活的姑娘，小官员等等。

Входящие и выходящие так и шмыгали под обоими воротами и на обоих дворах дома. Тут служили три или четыре дворника. Молодой человек был очень доволен, не встретив ни которого из них, и неприметно проскользнул сейчас же из ворот направо на лестницу.

进出的人在房子的两个大门和两个院子里穿梭不停。这里有三四个门房。年轻人很高兴没有遇到他们中的任何一个，不引人注意地立刻从大门右边溜进去上楼梯。

Лестница была темная и узкая, «черная», но он всё уже это знал и изучил, и ему вся эта обстановка нравилась: в такой темноте даже и любопытный взгляд был неопасен.

楼梯又黑又窄，"后楼梯"，但他已经知道并研究过这一切，他喜欢整个这种环境：在这样的黑暗中，即使好奇的目光也不危险。

«Если о сю пору я так боюсь, что же было бы, если б и действительно как-нибудь случилось до самого дела дойти?..» — подумал он невольно, проходя в четвертый этаж.

"如果现在我就这么害怕，那么如果真的碰巧要做到这件事本身，会怎么样呢？……"他不由自主地想着，走到四楼。

Здесь загородили ему дорогу отставные солдаты-носильщики, выносившие из одной квартиры мебель.

这里退役的搬运兵挡住了他的路，他们正从一间公寓里搬出家具。

Он уже прежде знал, что в этой квартире жил один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть, в четвертом этаже, по этой лестнице и на этой площадке, остается, на некоторое время, только одна старухина квартира занятая.

他以前就知道这间公寓住着一个有家庭的德国人，一个官员："所以，这个德国人现在搬走了，所以，在四楼，在这个楼梯上和这个楼层平台上，暂时只剩下老太婆的公寓有人住了。

Это хорошо... на всякой случай...» — подумал он опять и позвонил в старухину квартиру. Звонок брякнул слабо, как будто был сделан из жести, а не из меди. В подобных мелких квартирах таких домов почти всё такие звонки.

这很好……以防万一……"他又想了想，按响了老太婆公寓的门铃。门铃发出微弱的声响，好像是用锡而不是用铜制成的。这种房子的这类小公寓几乎所有的门铃都是这样。

Он уже забыл звон этого колокольчика, и теперь этот особенный звон как будто вдруг ему что-то напомнил и ясно представил... Он так и вздрогнул, слишком уже ослабели нервы на этот раз.

他已经忘记了这个小铃铛的声音，现在这个特殊的声音好像突然让他想起了什么并清楚地呈现出来……他甚至颤抖了，这次神经太虚弱了。

Немного спустя дверь приотворилась на крошечную щелочку: жилица оглядывала из щели пришедшего с видимым недоверием, и только виднелись ее сверкавшие из темноты глазки. Но увидав на площадке много народу, она ободрилась и отворила совсем.

不久门稍微打开了一条缝隙：住户透过缝隙以明显的不信任审视着来访者，只能看见她在黑暗中闪烁的小眼睛。但看到楼层平台上有很多人，她就放心了，完全打开了门。

Молодой человек переступил через порог в темную прихожую, разгороженную перегородкой, за которою была крошечная кухня. Старуха стояла перед ним молча и вопросительно на него глядела.

年轻人跨过门槛进入黑暗的前厅，用隔板隔开，隔板后面是一个小厨房。老太婆默默地站在他面前，疑问地看着他。

Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом.

这是一个小小的、干瘦的老太婆，大约六十岁，有着尖锐恶毒的小眼睛，小而尖的鼻子，没戴头巾。她稀少、几乎没有变白的头发油腻地涂着油。

На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка. Старушонка поминутно кашляла и кряхтела.

在她细长的脖子上，像鸡腿一样，缠着某种法兰绒破布，肩膀上，尽管天气炎热，挂着一件完全破旧发黄的毛皮短外套。老太婆不停地咳嗽和呻吟。

Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость.

年轻人一定是用某种特殊的目光看了她一眼，因为她的眼中又突然闪现出先前的不信任。

— Раскольников, студент, был у вас назад тому месяц, — поспешил пробормотать молодой человек с полупоклоном, вспомнив, что надо быть любезнее.

——拉斯科尔尼科夫，学生，一个月前来过您这里，——年轻人急忙半鞠躬嘟囔道，想起要更和气些。

— Помню, батюшка, очень хорошо помню, что вы были, — отчетливо проговорила старушка, по-прежнему не отводя своих вопрошающих глаз от его лица.

——记得，老爷，很好地记得您来过，——老太婆清楚地说道，仍然不把她疑问的眼光从他脸上移开。

— Так вот-с... и опять, по такому же дельцу... — продолжал Раскольников, немного смутившись и удивляясь недоверчивости старухи.

——那么……又是为了同样的事情……——拉斯科尔尼科夫继续说，有点困惑，对老太婆的不信任感到惊讶。

«Может, впрочем, она и всегда такая, да я в тот раз не заметил», — подумал он с неприятным чувством.

"不过，她也许总是这样，只是我上次没注意到"，他带着不愉快的感觉想道。

Старуха помолчала, как бы в раздумье, потом отступила в сторону и, указывая на дверь в комнату, произнесла, пропуская гостя вперед:

老太婆沉默了一会儿，好像在思考，然后退到一边，指着房间的门，让客人先走，说道：

— Пройдите, батюшка.

——进来，老爷。

Небольшая комната, в которую прошел молодой человек, с желтыми обоями, геранями и кисейными занавесками на окнах, была в эту минуту ярко освещена заходящим солнцем.

年轻人进入的小房间，贴着黄色壁纸，窗上有天竺葵和细纱窗帘，此刻被落日明亮地照亮着。

«И тогда, стало быть, так же будет солнце светить!..» — как бы невзначай мелькнуло в уме Раскольникова, и быстрым взглядом окинул он всё в комнате, чтобы по возможности изучить и запомнить расположение. Но в комнате не было ничего особенного.

"那时，太阳也会这样照耀！……"仿佛偶然地在拉斯科尔尼科夫的脑海中闪过，他快速地扫视了房间里的一切，以便尽可能地学习和记住布局。但房间里没有什么特别的东西。

Мебель, вся очень старая и из желтого дерева, состояла из дивана с огромною выгнутою деревянною спинкой, круглого стола овальной формы перед диваном, туалета с зеркальцем в простенке, стульев по стенам да двух-трех грошовых картинок в желтых рамках, изображавших немецких барышень с птицами в руках, — вот и вся мебель.

家具，全部都很旧，是黄色木头做的，包括一张有着巨大弯曲木制靠背的沙发，沙发前面一张椭圆形的圆桌，墙间的带小镜子的梳妆台，墙边的椅子和两三幅廉价的黄框画，画着手里拿着鸟的德国少女——这就是全部的家具。

В углу перед небольшим образом горела лампада. Всё было очень чисто: и мебель, и полы были оттерты под лоск; всё блестело. «Лизаветина работа», — подумал молодой человек. Ни пылинки нельзя было найти во всей квартире.

角落里在一个小圣像前点着长明灯。一切都非常干净：家具和地板都擦得发亮；一切都闪闪发光。"这是丽扎薇塔的工作"，年轻人想道。在整个公寓里找不到一粒灰尘。

«Это у злых и старых вдовиц бывает такая чистота», — продолжал про себя Раскольников и с любопытством покосился на ситцевую занавеску перед дверью во вторую, крошечную комнатку, где стояли старухины постель и комод и куда он еще ни разу не заглядывал.

"这在恶毒的老寡妇那里会有这样的洁净"，拉斯科尔尼科夫继续自语，好奇地瞥了一眼通向第二个小房间的印花布窗帘，那里放着老太婆的床和五斗柜，他还从来没有看过那里。

Вся квартира состояла из этих двух комнат.

整个公寓就由这两个房间组成。

— Что угодно? — строго произнесла старушонка, войдя в комнату и по-прежнему становясь прямо перед ним, чтобы глядеть ему прямо в лицо.

——要什么？——老太婆严厉地说道，走进房间，仍然直直地站在他面前，以便直视他的脸。

— Заклад принес, вот-с! — И он вынул из кармана старые плоские серебряные часы. На оборотной дощечке их был изображен глобус. Цепочка была стальная.

——拿当品来了，这个！——他从口袋里掏出一只旧的扁平银表。表的背面刻着一个地球仪。表链是钢制的。

— Да ведь и прежнему закладу срок. Еще третьего дня месяц как минул.

——可是上次当品的期限到了。三天前一个月就到期了。

— Я вам проценты еще за месяц внесу; потерпите.

——我再给您交一个月的利息；您等等吧。

— А в том моя добрая воля, батюшка, терпеть или вещь вашу теперь же продать.

——这是我的善意，老爷，等待还是现在就卖掉您的东西。

— Много ль за часы-то, Алена Ивановна?

——表能给多少，阿廖娜·伊万诺夫娜？

— А с пустяками ходишь, батюшка, ничего, почитай, не стоит. За колечко вам прошлый раз два билетика внесла, а оно и купить-то его новое у ювелира за полтора рубля можно.

——您拿来的是小玩意儿，老爷，几乎不值什么。上次为了小戒指给了您两张票，而新的在珠宝店买也只要一个半卢布。

— Рубля-то четыре дайте, я выкуплю, отцовские. Я скоро деньги получу.

——给四卢布吧，我会赎回的，是父亲的。我很快会有钱的。

— Полтора рубля-с и процент вперед, коли хотите-с.

——一个半卢布，利息预付，如果您愿意的话。

— Полтора рубля! — вскрикнул молодой человек.

——一个半卢布！——年轻人喊道。

— Ваша воля. — И старуха протянула ему обратно часы. Молодой человек взял их и до того рассердился, что хотел было уже уйти; но тотчас одумался, вспомнив, что идти больше некуда и что он еще и за другим пришел.

——您的意愿。——老太婆把表递还给他。年轻人接过表，气得要走；但立刻清醒过来，记起别无去处，而且他还为了别的事情而来。

— Давайте! — сказал он грубо.

——给吧！——他粗鲁地说。

Старуха полезла в карман за ключами и пошла в другую комнату за занавески. Молодой человек, оставшись один среди комнаты, любопытно прислушивался и соображал. Слышно было, как она отперла комод. «Должно быть, верхний ящик, — соображал он.

老太婆摸口袋找钥匙，走到窗帘后面的另一个房间去。年轻人独自留在房间里，好奇地听着并思考着。听见她打开了五斗柜。"应该是上面的抽屉，"他推测。

— Ключи она, стало быть, в правом кармане носит... Все на одной связке, в стальном кольце... И там один ключ есть всех больше, втрое, с зубчатою бородкой, конечно, не от комода... Стало быть, есть еще какая-нибудь шкатулка, али укладка...

——她把钥匙放在右边的口袋里……全部在一个钥匙环上，在一个钢圈里……那里有一把钥匙比其他的都大，大三倍，有锯齿状的槽，当然不是五斗柜的……所以还有什么箱子，或者箱子……

Вот это любопытно. У укладок всё такие ключи... А впрочем, как это подло всё...»

这很有趣。箱子都有这样的钥匙……不过，这一切多么卑鄙……"

Старуха воротилась.

老太婆回来了。

— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять.

——这样，老爷：如果一卢布一个月十戈比，那么一个半卢布您要付十五戈比，一个月预付。加上您之前的两卢布按同样的计算预付还要付二十戈比。总共就是三十五戈比。

Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.

所以您现在总共可以得到一卢布十五戈比。这是您的钱。

— Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек!

——什么！现在就只有一卢布十五戈比！

— Точно так-с.

——正是如此。

Молодой человек спорить не стал и взял деньги. Он смотрел на старуху и не спешил уходить, точно ему еще хотелось что-то сказать или сделать, но как будто он и сам не знал, что именно...

年轻人没有争辩，拿了钱。他看着老太婆，不急于离开，好像还想说什么或做什么，但仿佛他自己也不知道具体是什么……

— Я вам, Алена Ивановна, может быть, на днях, еще одну вещь принесу... серебряную... хорошую... папиросочницу одну... вот как от приятеля ворочу... — Он смутился и замолчал.

——阿廖娜·伊万诺夫娜，也许这几天我还会给您拿来一样东西……银的……好的……一个烟盒……等朋友那里回来……——他困惑了，沉默下来。

— Ну тогда и будем говорить, батюшка.

——那时我们再谈，老爷。

— Прощайте-с... А вы всё дома одни сидите, сестрицы-то нет? — спросил он как можно развязнее, выходя в переднюю.

——再见……您总是一个人在家坐着，妹妹不在吗？——他尽可能轻松地问道，走向前厅。

— А вам какое до нее, батюшка, дело?

——她关您什么事，老爷？

— Да ничего особенного. Я так спросил. Уж вы сейчас... Прощайте, Алена Ивановна!

——没什么特别的。我只是问问。您就这样……再见，阿廖娜·伊万诺夫娜！

Раскольников вышел в решительном смущении. Смущение это всё более и более увеличивалось. Сходя по лестнице, он несколько раз даже останавливался, как будто чем-то внезапно пораженный. И наконец, уже на улице, он воскликнул:

拉斯科尔尼科夫在极度困惑中离开了。这种困惑越来越加剧。走下楼梯时，他甚至好几次停下来，仿佛突然被什么震惊了。最后，已经在街上时，他喊道：

«О боже! как это всё отвратительно! И неужели, неужели я... нет, это вздор, это нелепость! — прибавил он решительно. — И неужели такой ужас мог прийти мне в голову? На какую грязь способно, однако, мое сердце!

"哦，上帝！这一切多么令人厌恶！难道，难道我……不，这是胡说，这是荒谬的！"——他坚决地补充道。"难道这样的恐怖能进入我的头脑？我的心竟然能够做出什么样的肮脏事情！

Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц...»

主要是：肮脏，卑鄙，丑陋，丑陋！……而我，整整一个月……"

Но он не мог выразить ни словами, ни восклицаниями своего волнения.

但他无法用言语或感叹来表达自己的激动。

Чувство бесконечного отвращения, начинавшее давить и мутить его сердце еще в то время, как он только шел к старухе, достигло теперь такого размера и так ярко выяснилось, что он не знал, куда деться от тоски своей.

当他只是走向老太婆时就开始压抑和搅动他心脏的无限厌恶感，现在达到了这样的程度并如此明显地表现出来，以至于他不知道如何摆脱自己的痛苦。

Он шел по тротуару как пьяный, не замечая прохожих и сталкиваясь с ними, и опомнился уже в следующей улице. Оглядевшись, он заметил, что стоит подле распивочной, в которую вход был с тротуара по лестнице вниз, в подвальный этаж.

他像醉汉一样走在人行道上，没注意过路人并与他们相撞，在下一条街上才清醒过来。环顾四周，他注意到自己站在一个酒馆旁边，入口是从人行道经楼梯下到地下室。

Из дверей, как раз в эту минуту, выходили двое пьяных и, друг друга поддерживая и ругая, взбирались на улицу. Долго не думая, Раскольников тотчас же спустился вниз.

正在这时，从门里走出两个醉汉，互相搀扶着咒骂着爬上街道。没有多想，拉斯科尔尼科夫立刻走了下去。

Никогда до сих пор не входил он в распивочные, но теперь голова его кружилась, и к тому же палящая жажда томила его. Ему захотелось выпить холодного пива, тем более что внезапную слабость свою он относил и к тому, что был голоден.

他以前从未进过酒馆，但现在头晕目眩，而且炽热的干渴折磨着他。他想喝点冷啤酒，尤其是他把突然的虚弱也归因于饥饿。

Он уселся в темном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностию выпил первый стакан. Тотчас же всё отлегло, и мысли его прояснели. «Всё это вздор, — сказал он с надеждой, — и нечем тут было смущаться! Просто физическое расстройство!

他坐在黑暗肮脏的角落里，在粘腻的小桌旁，要了啤酒，贪婪地喝完了第一杯。立刻一切都轻松了，他的思想也清晰了。"这都是胡说八道，"他满怀希望地说，"没什么可困惑的！只是身体上的失调！

Один какой-нибудь стакан пива, кусок сухаря, — и вот, в один миг, крепнет ум, яснеет мысль, твердеют намерения!

一杯啤酒，一块干面包，——就这样，一瞬间，头脑变强，思想变清，意志变坚！

Тьфу, какое всё это ничтожество!..» Но, несмотря на этот презрительный плевок, он глядел уже весело, как будто внезапно освободясь от какого-то ужасного бремени, и дружелюбно окинул глазами присутствующих.

呸，这一切多么微不足道！……"但是，尽管这种轻蔑的唾弃，他已经看起来很愉快，仿佛突然从某种可怕的重担中解脱出来，友善地扫视了在场的人们。

Но даже и в эту минуту он отдаленно предчувствовал, что вся эта восприимчивость к лучшему была тоже болезненная.

但即使在这一刻，他也隐约预感到，所有这种对美好的感受性也是病态的。

В распивочной на ту пору оставалось мало народу. Кроме тех двух пьяных, что попались на лестнице, вслед за ними же вышла еще разом целая ватага, человек в пять, с одною девкой и с гармонией. После них стало тихо и просторно.

酒馆里那时剩下的人不多。除了在楼梯上碰到的那两个醉汉，紧跟着他们又一下子走出了整整一帮人，大约五个人，还有一个女孩和一架手风琴。他们走后变得安静而宽敞。

Остались: один хмельной, но немного, сидевший за пивом, с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный, в сибирке и с седою бородой, очень захмелевший, задремавший на лавке и изредка, вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая с лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи, вроде:

剩下的有：一个微醉但不太醉的，坐着喝啤酒的，看起来像市民；他的同伴，胖胖的，巨大的，穿着西伯利亚皮袄，留着灰胡须，非常醉，在长凳上打盹，偶尔突然像从梦中醒来，开始打响指，伸开双手，用上半身跳动，不从长凳上站起来，同时哼着某种胡话，努力回忆诗句，类似：

Целый год жену ласкал,

整年抚摸妻子，

Цел-лый год же-ну лас-кал...

整——年抚——摸妻——子……

Или вдруг, проснувшись, опять:

或者突然醒来，又唱：

По Подьяческой пошел,

沿着书记街走，

Свою прежнюю нашел...

找到了自己的前妻……

Но никто не разделял его счастия; молчаливый товарищ его смотрел на все эти взрывы даже враждебно и с недоверчивостью. Был тут и еще один человек, с виду похожий как бы на отставного чиновника.

但没有人分享他的快乐；他沉默的同伴甚至敌意而不信任地看着所有这些爆发。这里还有另一个人，看起来像退休官员。

Он сидел особо, перед своею посудинкой, изредка отпивая и посматривая кругом. Он был тоже как будто в некотором волнении.

他独自坐着，面前放着自己的酒杯，偶尔啜饮并环顾四周。他也好像有些激动。