Капитанская дочка

Береги честь смолоду.

从小就要注重自己的名誉。

Пословица.

谚语。

— Был бы гвардии он завтра ж капитан.

— 他明天就会成为一名卫兵队长。

— Того не надобно; пусть в армии послужит.

没必要那样，让他去服兵役吧。

— Изрядно сказано! пускай его потужит...

说得好！让他好好哀悼吧……

Да кто его отец?

他的父亲是谁？

Княжнин.

克尼亚日宁。

Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17.. году. С тех пор жил он в своей Симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю., дочери бедного тамошнего дворянина.

我的父亲安德烈·彼得罗维奇·格里涅夫年轻时曾在米尼奇伯爵手下服役，17 年以少校军衔退役。此后，他一直住在辛比尔斯克村，在那里娶了一位年轻女子阿芙多佳·瓦西里耶夫娜·尤为妻，她是当地一位贫穷贵族的女儿。

Нас было девять человек детей. Все мои братья и сестры умерли во младенчестве.

我们家有九个孩子。我的兄弟姐妹都在婴儿时期夭折了。

Матушка была еще мною брюхата, как уже я был записан в Семеновский полк сержантом, по милости майора гвардии князя В., близкого нашего родственника.

在我母亲怀着我的时候，我已经通过我们近亲近卫军少校五世亲王的恩惠，加入了谢苗诺夫斯基团，成为一名中士。

Если бы паче всякого чаяния матушка родила дочь, то батюшка объявил бы куда следовало о смерти неявившегося сержанта, и дело тем бы и кончилось. Я считался в отпуску до окончания наук. В то время воспитывались мы не по-нонешнему.

如果，万一我母亲生了个女儿，父亲就会把失踪警官的死讯上报给有关部门，事情也就到此为止了。我会被视为休假，直到完成学业。我们那时候的教育方式和现在不一样。

С пятилетнего возраста отдан я был на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля.

五岁时，我被托付给马夫萨维利奇照料。由于我表现得十分乖巧，他被授予了“伙计”的称号。在他的指导下，十二岁时，我学会了读写俄语，并且能够很好地判断一只灵缇犬的品质。

В это время батюшка нанял для меня француза, мосье Бопре, которого выписали из Москвы вместе с годовым запасом вина и прованского масла. Приезд его сильно не понравился Савельичу.

这时，我父亲为我雇了一位法国人，博普雷先生，他从莫斯科被带来，还带来了一年的葡萄酒和橄榄油。萨维利奇对他的到来非常不满。

«Слава богу, — ворчал он про себя, — кажется, дитя умыт, причесан, накормлен. Куда как нужно тратить лишние деньги и нанимать мусье, как будто и своих людей не стало!»

“谢天谢地，”他嘟囔着，“孩子好像已经洗干净、梳好头、喂饱了。雇个先生真是浪费钱，好像我们自己人都没有似的！”

Бопре в отечестве своем был парикмахером, потом в Пруссии солдатом, потом приехал в Россию pour etre outchitel, не очень понимая значение этого слова. Он был добрый малый, но ветрен и беспутен до крайности.

博普雷在家乡是理发师，后来在普鲁士当兵，之后来到俄国又当起了理发师，但他其实并不真正理解“理发师”这个词的含义。他是个好人，但极其轻浮放荡。

Главною его слабостию была страсть к прекрасному полу; нередко за свои нежности получал он толчки, от которых охал по целым суткам. К тому же не был он (по его выражению) и врагом бутылки, т. е. (говоря по-русски) любил хлебнуть лишнее.

他最大的弱点是对女性的迷恋；他的温柔常常会招来一阵推搡，让他呻吟好几天。此外，他（用他自己的话说）并非酒鬼，也就是说（用俄语来说）他喜欢喝得有点过量。

Но как вино подавалось у нас только за обедом, и то по рюмочке, причем учителя обыкновенно и обносили, то мой Бопре очень скоро привык к русской настойке и даже стал предпочитать ее винам своего отечества, как не в пример более полезную для желудка.

但由于我们家只在晚餐时供应葡萄酒，而且也只是按杯供应，老师们通常会把酒传来传去，我的博普雷很快就习惯了俄罗斯利口酒，甚至开始更喜欢它而不是他自己国家的葡萄酒，因为它对胃更健康。

Мы тотчас поладили, и хотя по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам, но он предпочел наскоро выучиться от меня кое-как болтать по-русски, — и потом каждый из нас занимался уже своим делом. Мы жили душа в душу.

我们一见如故，虽然他的合同规定他必须教我法语、德语和所有科学知识，但他更喜欢先从我这里快速学习一点俄语——然后我们各自忙自己的事。我们相处得非常融洽。

Другого ментора я и не желал. Но вскоре судьба нас разлучила, и вот по какому случаю:

我并不想再找一位导师。但命运很快让我们分开，原因如下：

Прачка Палашка, толстая и рябая девка, и кривая коровница Акулька как-то согласились в одно время кинуться матушке в ноги, винясь в преступной слабости и с плачем жалуясь на мусье, обольстившего их неопытность.

洗衣妇帕拉什卡，一个又胖又满脸麻子的女孩，和独眼牧童阿库尔卡，不知怎的同时同意跪倒在母亲脚下，责怪自己软弱无能，哭着抱怨那个引诱了他们稚嫩稚嫩的先生。

Матушка шутить этим не любила и пожаловалась батюшке. У него расправа была коротка. Он тотчас потребовал каналью француза. Доложили, что мусье давал мне свой урок. Батюшка пошел в мою комнату. В это время Бопре спал на кровати сном невинности.

母亲不喜欢拿这件事开玩笑，便向父亲告状。父亲的报复很快就结束了。他立刻要求把那个法国恶棍带走。据说，那家伙正在教训我。父亲去了我的房间。与此同时，博普雷正睡在床上，安然无恙。

Я был занят делом. Надобно знать, что для меня выписана была из Москвы географическая карта. Она висела на стене безо всякого употребления и давно соблазняла меня шириною и добротою бумаги.

我当时很忙。你应该知道，有人从莫斯科为我订购了一幅地理地图。它一直挂在墙上，从未用过，其宽阔的幅面和优质的纸张早已深深吸引着我。

Я решился сделать из нее змей и, пользуясь сном Бопре, принялся за работу. Батюшка вошел в то самое время, как я прилаживал мочальный хвост к Мысу Доброй Надежды.

我决定用它做个风筝，趁着博普雷睡觉，就开始动手了。我正把风筝尾部固定在好望角上时，父亲进来了。

Увидя мои упражнения в географии, батюшка дернул меня за ухо, потом подбежал к Бопре, разбудил его очень неосторожно и стал осыпать укоризнами. Бопре в смятении хотел было привстать и не мог: несчастный француз был мертво пьян. Семь бед, один ответ.

见我在练习地理，神父揪了揪我的耳朵，然后跑到博普雷跟前，漫不经心地把他叫醒，开始对他破口大骂。博普雷一脸茫然，想坐起来却坐不住：这个倒霉的法国人醉得不省人事。七个问题，一个答案。

Батюшка за ворот приподнял его с кровати, вытолкал из дверей и в тот же день прогнал со двора, к неописанной радости Савельича. Тем и кончилось мое воспитание.

父亲揪着他的衣领把他从床上提起来，推出门外，当天就把他赶出了院子，萨维利奇高兴得难以言表。我的教育就此结束。

Я жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками. Между тем минуло мне шестнадцать лет. Тут судьба моя переменилась.

我度过了美好的童年，追逐鸽子，和院子里的男孩们玩跳房子游戏。不知不觉中，我十六岁了。然后，我的命运发生了改变。

Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье, а я, облизываясь, смотрел на кипучие пенки. Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый.

秋日的一天，母亲在客厅里熬制蜂蜜果酱，我舔着嘴唇，看着冒泡的泡沫。父亲则在窗边阅读他每年都会收到的法院日程表。

Эта книга имела всегда сильное на него влияние: никогда не перечитывал он ее без особенного участия, и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи.

这本书对他的影响一直很深：他每次重读这本书都会特别投入，而且每次阅读都会让他感到一阵强烈的愤恨。

Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи, всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам.

他的母亲对他的所有习俗和习惯都了如指掌，总是想方设法把那本不幸的书推到最远的地方，因此，法院日历有时几个月都不会引起他的注意。

Зато, когда он случайно его находил, то, бывало, по целым часам не выпускал уж из своих рук. Итак, батюшка читал Придворный календарь, изредка пожимая плечами и повторяя вполголоса: «Генерал-поручик!.. Он у меня в роте был сержантом!..

但当他偶然发现那份文件时，有时会一拿就是几个小时。于是，父亲会一边翻阅法庭日程表，一边时不时耸耸肩，低声重复道：“中将！他曾是我连队的一名士官！”

Обоих российских орденов кавалер!.. А давно ли мы...» Наконец батюшка швырнул календарь на диван и погрузился в задумчивость, не предвещавшую ничего доброго.

一位同时拥有俄罗斯两大骑士勋章的骑士！……我们究竟有多久没见过了……”最后，神父把日历扔到沙发上，陷入了沉思，这预示着不祥之兆。

Вдруг он обратился к матушке: «Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?»

他突然转向母亲问道：“阿芙多佳·瓦西里耶夫娜，彼得鲁沙多大了？”

— Да вот пошел семнадцатый годок, — отвечала матушка. — Петруша родился в тот самый год, как окривела тетушка Настасья Гарасимовна, и когда еще...

“嗯，他已经十七岁了，”母亲回答说。“彼得鲁什卡出生的那一年，娜斯塔西娅·加拉西莫夫娜姑妈失明了，而且……”

«Добро, — прервал батюшка, — пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни».

“很好，”神父打断道，“他该去工作了。他已经厌倦了在女孩们的房间里乱跑，也厌倦了爬进鸽舍。”

Мысль о скорой разлуке со мною так поразила матушку, что она уронила ложку в кастрюльку, и слезы потекли по ее лицу. Напротив того, трудно описать мое восхищение.

想到即将与我分离，母亲震惊不已，手中的勺子掉进了锅里，泪水夺眶而出。而我，却欣喜若狂，难以言表。

Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о свободе, об удовольствиях петербургской жизни. Я воображал себя офицером гвардии, что, по мнению моему, было верхом благополучия человеческого.

为国效力的想法与自由和圣彼得堡生活的乐趣交织在一起。我幻想自己成为一名近卫军军官，在我看来，那代表着人类幸福的巅峰。

Батюшка не любил ни переменять свои намерения, ни откладывать их исполнение. День отъезду моему был назначен. Накануне батюшка объявил, что намерен писать со мною к будущему моему начальнику, и потребовал пера и бумаги.

父亲不喜欢改变计划，也不喜欢推迟计划的执行。我离开的日子已经定好了。前一天，父亲宣布他打算和我一起给我未来的上司写信，并要了笔和纸。

— Не забудь, Андрей Петрович, — сказала матушка, — поклониться и от меня князю Б.; я, дескать, надеюсь, что он не оставит Петрушу своими милостями.

“安德烈·彼得罗维奇，别忘了，”母亲说，“代我向B王子问好；我希望，正如你所说，他不会抛弃彼得鲁莎，对他不予理睬。”

— Что за вздор! — отвечал батюшка нахмурясь. — К какой стати стану я писать к князю Б.?

“胡说！”牧师皱着眉头回答道，“我为什么要给B王子写信？”

— Да ведь ты сказал, что изволишь писать к начальнику Петруши?

但你说过你想给佩特鲁莎的老板写信？

— Ну, а там что?

- 嗯，那里有什么？

— Да ведь начальник Петрушин — князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский полк.

但彼得鲁申的首领是B王子。毕竟，彼得鲁申是谢苗诺夫斯基军团的成员。

— Записан! А мне какое дело, что он записан? Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон.

他报名了！我才不在乎他报名了！彼得鲁沙才不会去圣彼得堡。他去圣彼得堡服役能学到什么？花钱当浪荡子吗？不，让他去当兵，拉皮带，闻闻火药味，做个真正的士兵，而不是个江湖骗子。

Записан в гвардии! Где его пашпорт? подай его сюда.

他登记在警卫队里了！他的护照呢？拿过来。

Матушка отыскала мой паспорт, хранившийся в ее шкатулке вместе с сорочкою, в которой меня крестили, и вручила его батюшке дрожащею рукою. Батюшка прочел его со вниманием, положил перед собою на стол и начал свое письмо.

母亲找到了我的护照，她把它和我受洗时穿的衬衫一起放在首饰盒里。她颤抖着手把护照递给了父亲。父亲认真地读了一遍，把它放在面前的桌子上，开始写信。

Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно.

我被好奇心折磨着：如果不是圣彼得堡，他们会把我送到哪里？我的目光一直盯着父亲的笔，它写得相当慢。

Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».

最后，他写完了信，把信和护照一起封进同一个信封里，摘下眼镜，叫我过去，说：“这是给我的老战友兼朋友安德烈·卡尔洛维奇·R的信。你要去奥伦堡在他的指挥下服役。”

Итак, все мои блестящие надежды рушились! Вместо веселой петербургской жизни ожидала меня скука в стороне глухой и отдаленной. Служба, о которой за минуту думал я с таким восторгом, показалась мне тяжким несчастием. Но спорить было нечего.

所以，我所有美好的愿望都破灭了！等待我的不是圣彼得堡的欢乐生活，而是在偏远荒凉的地方度过无聊的时光。我刚才还兴高采烈地憧憬着的这份工作，现在看来却成了莫大的不幸。但一切都已成定局。

На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в нее чемодан, погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства. Родители мои благословили меня. Батюшка сказал мне: «Прощай, Петр.

第二天早上，一辆旅行马车被拉到门廊前；他们往里面装了一个手提箱、一小堆茶具，还有几捆面包和馅饼，这是他们最后享受家庭生活的方式。我的父母祝福了我。父亲对我说：“再见了，彼得。”

Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».

忠于你所效忠的对象；服从你的上级；不要追求他们的恩惠；不要乞求服役；不要找借口逃避服役；记住这句谚语：从幼年起就要注意你的衣着，从年轻起就要注意你的荣誉。

Матушка в слезах наказывала мне беречь мое здоровье, а Савельичу смотреть за дитятей. Надели на меня заячий тулуп, а сверху лисью шубу. Я сел в кибитку с Савельичем и отправился в дорогу, обливаясь слезами.

母亲含泪嘱咐我保重身体，嘱咐萨维利奇照顾好孩子。他们给我穿上兔皮大衣，外面又套了一件狐狸皮大衣。我和萨维利奇坐上小车，泪流满面地踏上了旅途。

В ту же ночь приехал я в Симбирск, где должен был пробыть сутки для закупки нужных вещей, что и было поручено Савельичу. Я остановился в трактире. Савельич с утра отправился по лавкам.

当晚，我抵达辛比尔斯克，此行的目的是停留一天，购买萨维利奇委托我购买的必需品。我住进了一家客栈。第二天早上，萨维利奇去购物了。

Соскуча глядеть из окна на грязный переулок, я пошел бродить по всем комнатам. Вошед в биллиардную, увидел я высокого барина лет тридцати пяти, с длинными черными усами, в халате, с кием в руке и с трубкой в зубах.

我厌倦了望着窗外肮脏的小巷，便在各个房间里闲逛。走进台球室，我看到一位大约三十五岁的高个子男士，留着长长的黑胡子，穿着长袍，手里拿着球杆，嘴里叼着烟斗。

Он играл с маркером, который при выигрыше выпивал рюмку водки, а при проигрыше должен был лезть под биллиард на четверинках. Я стал смотреть на их игру.

他和一个记分员玩台球，记分员赢了就喝一杯伏特加，输了就得四肢着地爬到台球桌底下。我开始看他们玩。

Чем долее она продолжалась, тем прогулки на четверинках становились чаще, пока наконец маркер остался под биллиардом. Барин произнес над ним несколько сильных выражений в виде надгробного слова и предложил мне сыграть партию. Я отказался по неумению.

时间越久，那只爬行的痕迹就越频繁，最后，它被留在了台球桌底下。大师对着它念了几句，像是在悼词，然后邀请我一起打球。我婉拒了，因为我球技太差。

Это показалось ему, по-видимому, странным. Он поглядел на меня как бы с сожалением; однако мы разговорились.

他觉得这很奇怪。他似乎带着遗憾的神情看着我；然而，我们还是聊了起来。

Я узнал, что его зовут Иваном Ивановичем Зуриным, что он ротмистр гусарского полку и находится в Симбирске при приеме рекрут, а стоит в трактире. Зурин пригласил меня отобедать с ним вместе чем бог послал, по-солдатски. Я с охотою согласился.

我得知他名叫伊万·伊万诺维奇·祖林，是骠骑兵团的一名上尉，当时正在辛比尔斯克接收新兵，站在一家小酒馆里。祖林邀请我与他共进晚餐，用军人的方式，吃些上帝赐予的食物。我欣然接受了邀请。

Мы сели за стол. Зурин пил много и потчевал и меня, говоря, что надобно привыкать ко службе; он рассказывал мне армейские анекдоты, от которых я со смеху чуть не валялся, и мы встали из-за стола совершенными приятелями.

我们坐到桌边。祖林喝了很多酒，也请我喝了几杯，说我需要适应军旅生活；他给我讲了一些军队笑话，差点让我大笑出声，然后我们像好朋友一样起身离开了餐桌。

Тут вызвался он выучить меня играть на биллиарде. «Это, — говорил он, — необходимо для нашего брата служивого. В походе, например, придешь в местечко — чем прикажешь заняться? Ведь не все же бить жидов.

然后他提出教我打台球。“这，”他说，“对我们的战友来说至关重要。比如说，在战役中，如果你来到一个小镇，你该怎么办？毕竟，你总不能随便殴打犹太人吧。”

Поневоле пойдешь в трактир и станешь играть на биллиарде; а для того надобно уметь играть!» Я совершенно был убежден и с большим прилежанием принялся за учение.

你将会被迫去酒馆打台球；而要打台球，你首先得会打！”我完全被说服了，于是开始非常努力地学习。

Зурин громко ободрял меня, дивился моим быстрым успехам и, после нескольких уроков, предложил мне играть в деньги, по одному грошу, не для выигрыша, а так, чтоб только не играть даром, что, по его словам, самая скверная привычка.

祖林大声鼓励我，对我的迅速成功感到惊讶，并在上了几节课后建议我玩真钱游戏，一次一分钱，不是为了赢，而是为了不玩免费游戏，因为他认为免费游戏是最糟糕的习惯。

Я согласился и на то, а Зурин велел подать пуншу и уговорил меня попробовать, повторяя, что к службе надобно мне привыкать; а без пуншу что и служба! Я послушался его. Между тем игра наша продолжалась.

我也同意了，祖林点了些潘趣酒，劝我尝尝，反复强调我需要习惯这种服务；没有潘趣酒，这服务还能叫服务吗？我照做了。与此同时，我们的游戏继续进行。

Чем чаще прихлебывал я от моего стакана, тем становился отважнее. Шары поминутно летали у меня через борт; я горячился, бранил маркера, который считал бог ведает как, час от часу умножал игру, словом — вел себя как мальчишка, вырвавшийся на волю.

我越是频繁地啜饮杯中的酒，胆子就越大。球不断地从杯沿飞出；我越来越激动，开始责骂记分员——天知道他是怎么数数的——我一小时一小时地延长游戏时间，总之，我的行为就像一个挣脱束缚的孩子。

Между тем время прошло незаметно. Зурин взглянул на часы, положил кий и объявил мне, что я проиграл сто рублей. Это меня немножко смутило. Деньги мои были у Савельича. Я стал извиняться. Зурин меня прервал: «Помилуй! Не изволь и беспокоиться.

与此同时，时间悄然流逝。祖林看了看表，放下球杆，宣布我输了一百卢布。这让我有些困惑。萨维利奇拿着我的钱。我刚要道歉，祖林就打断了我：“饶了我吧！别烦我。”

Я могу и подождать, а покамест поедем к Аринушке».

我可以等，但现在我们先去阿丽努什卡。

Что прикажете? День я кончил так же беспутно, как и начал. Мы отужинали у Аринушки. Зурин поминутно мне подливал, повторяя, что надобно к службе привыкать. Встав из-за стола, я чуть держался на ногах; в полночь Зурин отвез меня в трактир.

你点什么？我今天结束得和开始时一样放纵。我们在阿丽努什卡的餐馆吃饭。祖林不停地给我续杯，反复说我需要适应这份工作。我从桌边起身时，几乎站都站不稳；午夜时分，祖林带我去了小酒馆。

Савельич встретил нас на крыльце. Он ахнул, увидя несомненные признаки моего усердия к службе. «Что это, сударь, с тобою сделалось? — сказал он жалким голосом, — где ты это нагрузился? Ахти господи! отроду такого греха не бывало!» — «Молчи, хрыч!

萨维利奇在门廊上迎接我们。他倒吸一口凉气，看到我那副尽职尽责的样子。“先生，你怎么了？”他用怜悯的声音问道。“你从哪儿弄来的？我的天哪！我这辈子都没犯过这种罪！”“闭嘴，你这混蛋！”

— отвечал я ему, запинаясь, — ты, верно, пьян, пошел спать... и уложи меня».

我犹豫地回答他：“你可能喝醉了，去睡觉吧……也把我扶到床上。”

На другой день я проснулся с головною болью, смутно припоминая себе вчерашние происшествия. Размышления мои прерваны были Савельичем, вошедшим ко мне с чашкою чая. «Рано, Петр Андреич, — сказал он мне, качая головою, — рано начинаешь гулять.

第二天早上醒来，我头痛欲裂，隐约记得前一天发生的事情。萨维利奇端着一杯茶走了进来，打断了我的思绪。“彼得·安德烈耶维奇，现在还早，”他摇着头对我说，“你现在开始散步还太早了。”

И в кого ты пошел? Кажется, ни батюшка, ни дедушка пьяницами не бывали; о матушке и говорить нечего: отроду, кроме квасу, в рот ничего не изволили брать. А кто всему виноват? проклятый мусье.

你像谁？你父亲和祖父似乎都不是酒鬼；更何况，你母亲：他们从出生起就只喝格瓦斯。这一切该怪谁？那个该死的先生。

То и дело, бывало, к Антипьевне забежит: „Мадам, же ву при, водкю“. Вот тебе и же ву при! Нечего сказать: добру наставил, собачий сын. И нужно было нанимать в дядьки басурмана, как будто у барина не стало и своих людей!»

他时不时会碰到安提皮耶夫娜：“夫人，我要点伏特加。” 好啊，我也要！我还能说什么呢？这个狗崽子好好教训了我一顿。他们居然还要雇个异教徒当助手，好像主人自己就没有手下似的！

Мне было стыдно. Я отвернулся и сказал ему: «Поди вон, Савельич; я чаю не хочу». Но Савельича мудрено было унять, когда, бывало, примется за проповедь. «Вот видишь ли, Петр Андреич, каково подгуливать. И головке-то тяжело, и кушать-то не хочется.

我感到羞愧。我转过身对他说：“萨维利奇，出去，我不想喝茶。” 但萨维利奇一旦开始说教，就很难让他安静下来。“你看，彼得·安德烈耶维奇，这就是自由自在的感觉。我头昏沉沉的，连饭都不想吃。”

Человек пьющий ни на что не годен... Выпей-ка огуречного рассолу с медом, а всего бы лучше опохмелиться полстаканчиком настойки. Не прикажешь ли?»

“酗酒的人一无是处……喝点黄瓜蜂蜜水吧，不过最好的办法是用半杯酊剂治宿醉。你觉得怎么样？”

В это время мальчик вошел и подал мне записку от И. И. Зурина. Я развернул ее и прочел следующие строки:

这时，一个男孩走了进来，递给我一张I. I. Zurin写的纸条。我展开纸条，读了下面几行字：

«Любезный Петр Андреевич, пожалуйста пришли мне с моим мальчиком сто рублей, которые ты мне вчера проиграл. Мне крайняя нужда в деньгах.

“亲爱的彼得·安德烈耶维奇，请把昨天你输给我的100卢布寄给我和我儿子。我急需这笔钱。”

Готовый ко услугам

准备就绪

Иван Зурин».

伊万·祖林。

Делать было нечего. Я взял на себя вид равнодушный и, обратясь к Савельичу, который был и денег, и белья, и дел моих рачитель, приказал отдать мальчику сто рублей. «Как! зачем?» — спросил изумленный Савельич.

没办法了。我装出一副漠不关心的样子，转向负责管理我的钱财、衣物和事务的萨维利奇，吩咐他给那男孩一百卢布。“什么！为什么？”萨维利奇惊讶地问道。

«Я их ему должен», — отвечал я со всевозможной холодностию. «Должен! — возразил Савельич, час от часу приведенный в большее изумление, — да когда же, сударь, успел ты ему задолжать? Дело что-то не ладно. Воля твоя, сударь, а денег я не выдам».

“我欠他的，”我冷冷地回答。“我欠他的！”萨维利奇反驳道，越来越惊讶。“可是，先生，您什么时候欠他钱了？这肯定有问题。先生，这是您的选择，但我不会把钱给您。”

Я подумал, что если в сию решительную минуту не переспорю упрямого старика, то уж в последствии времени трудно мне будет освободиться от его опеки, и, взглянув на него гордо, сказал: «Я твой господин, а ты мой слуга. Деньги мои.

我心想，如果在这个关键时刻不和这个固执的老头争论一番，以后就很难摆脱他的控制了。于是我骄傲地看着他，说道：“我是你的主人，你是我的仆人。钱是我的。”

Я их проиграл, потому что так мне вздумалось. А тебе советую не умничать и делать то, что тебе приказывают».

我弄丢了他们，因为这就是我想要的。我劝你别耍小聪明，听人的话。

Савельич так был поражен моими словами, что сплеснул руками и остолбенел. «Что же ты стоишь!» — закричал я сердито. Савельич заплакал. «Батюшка Петр Андреич, — произнес он дрожащим голосом, — не умори меня с печали. Свет ты мой!

萨维利奇被我的话震惊得双手紧握，呆立在那里。“你站在那里干什么？”我愤怒地喊道。萨维利奇顿时泪如雨下。“彼得·安德烈耶维奇神父，”他颤抖着声音说，“别让我悲伤到死。我的光啊！”

послушай меня, старика: напиши этому разбойнику, что ты пошутил, что у нас и денег-то таких не водится. Сто рублей! Боже ты милостивый!

听我说，老头：写信告诉那个强盗，你是在开玩笑，我们根本没那么多钱。一百卢布！我的天哪！

Скажи, что тебе родители крепко-накрепко заказали не играть, окроме как в орехи...» — «Полно врать, — прервал я строго, — подавай сюда деньги или я тебя взашей прогоню».

“告诉他们你父母严令禁止你玩任何游戏，除了坚果……” “别撒谎了，”我严厉地打断道，“把钱给我，不然我就把你赶出去。”

Савельич поглядел на меня с глубокой горестью и пошел за моим долгом. Мне было жаль бедного старика; но я хотел вырваться на волю и доказать, что уж я не ребенок. Деньги были доставлены Зурину. Савельич поспешил вывезти меня из проклятого трактира.

萨维利奇满脸悲伤地看着我，然后去讨债。我同情这位可怜的老人，但我一心想要挣脱束缚，证明自己不再是小孩子了。钱送到了祖林手中。萨维利奇急忙把我从那该死的酒馆里拉了出来。

Он явился с известием, что лошади готовы. С неспокойной совестию и с безмолвным раскаянием выехал я из Симбирска, не простясь с моим учителем и не думая с ним уже когда-нибудь увидеться.

他带来了马匹已备好的消息。我怀着忐忑不安的心情离开了辛比尔斯克，没能跟老师道别，也不指望还能再见到他。