Капитанская дочка

Береги честь смолоду.

若い頃から名誉を大切にしなさい。

Пословица.

ことわざ。

— Был бы гвардии он завтра ж капитан.

彼は明日には衛兵隊長になるだろう。

— Того не надобно; пусть в армии послужит.

それは必要ない。彼を軍隊に入隊させればいい。

— Изрядно сказано! пускай его потужит...

―その通り！彼に悲しませよう…

Да кто его отец?

彼の父親は誰ですか？

Княжнин.

クニャージニン。

Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17.. году. С тех пор жил он в своей Симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю., дочери бедного тамошнего дворянина.

私の父、アンドレイ・ペトロヴィチ・グリネフは、若い頃にミニチ伯爵の下で従軍し、17年に少佐として退役しました。その後は故郷のシンビルスク村に住み、そこで貧しい地元の貴族の娘、アヴドチャ・ヴァシリエヴナ・ユと結婚しました。

Нас было девять человек детей. Все мои братья и сестры умерли во младенчестве.

私たち兄弟姉妹は9人でした。兄弟姉妹は皆、幼くして亡くなりました。

Матушка была еще мною брюхата, как уже я был записан в Семеновский полк сержантом, по милости майора гвардии князя В., близкого нашего родственника.

母が私を妊娠していた頃、私はすでに近親者である近衛軍少佐V公の恩恵により、セミョーノフスキー連隊に軍曹として入隊していた。

Если бы паче всякого чаяния матушка родила дочь, то батюшка объявил бы куда следовало о смерти неявившегося сержанта, и дело тем бы и кончилось. Я считался в отпуску до окончания наук. В то время воспитывались мы не по-нонешнему.

もし万が一、母が娘を産んでいたら、父は行方不明の軍曹の死亡を関係当局に届け出て、それで一件落着だっただろう。私は学業を終えるまで休暇扱いだった。当時は今とは育てられ方が違っていたのだ。

С пятилетнего возраста отдан я был на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля.

5歳の時、私は厩務員のサヴェリッチに預けられ、彼の落ち着いた振る舞いのおかげで「男」という称号を与えられました。彼の指導の下、12歳になる頃にはロシア語の読み書きを覚え、グレイハウンドの資質を的確に判断できるようになっていました。

В это время батюшка нанял для меня француза, мосье Бопре, которого выписали из Москвы вместе с годовым запасом вина и прованского масла. Приезд его сильно не понравился Савельичу.

この時、父は私のためにフランス人のムッシュ・ボープレを雇った。彼はモスクワから1年分のワインとオリーブオイルと共に連れてこられた。サヴェリッチは彼の到着を非常に不快に思った。

«Слава богу, — ворчал он про себя, — кажется, дитя умыт, причесан, накормлен. Куда как нужно тратить лишние деньги и нанимать мусье, как будто и своих людей не стало!»

「ありがたいことに」と彼は独り言ちた。「子供は洗われ、髪も梳かされ、食事も与えられているようだ。まるで自分たちに召使いがいないかのように、わざわざ雇うなんて、金の無駄遣いだ！」

Бопре в отечестве своем был парикмахером, потом в Пруссии солдатом, потом приехал в Россию pour etre outchitel, не очень понимая значение этого слова. Он был добрый малый, но ветрен и беспутен до крайности.

ボープレは故郷では理髪師だったが、その後プロイセンで兵士となり、ロシアにやって来ても理髪師という仕事の意味をよく理解していなかった。彼は善良な人物だったが、極めて軽薄で放蕩だった。

Главною его слабостию была страсть к прекрасному полу; нередко за свои нежности получал он толчки, от которых охал по целым суткам. К тому же не был он (по его выражению) и врагом бутылки, т. е. (говоря по-русски) любил хлебнуть лишнее.

彼の最大の弱点は女性への情熱だった。その優しさゆえに、しばしば女性から突き飛ばされ、何日もうめき声をあげる羽目になった。さらに、彼は（本人の言葉を借りれば）酒嫌いではなく、（ロシア語で言うと）少々飲み過ぎてしまうのが好きだった。

Но как вино подавалось у нас только за обедом, и то по рюмочке, причем учителя обыкновенно и обносили, то мой Бопре очень скоро привык к русской настойке и даже стал предпочитать ее винам своего отечества, как не в пример более полезную для желудка.

しかし、我が家ではワインは夕食時のみ、しかもグラスでしか出されず、先生方が回し飲みしていたため、ボープレはすぐにロシアのリキュールに慣れ、胃にずっと良いという理由で、自国のワインよりも好むようになった。

Мы тотчас поладили, и хотя по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам, но он предпочел наскоро выучиться от меня кое-как болтать по-русски, — и потом каждый из нас занимался уже своим делом. Мы жили душа в душу.

私たちはすぐに意気投合し、彼の契約では私にフランス語、ドイツ語、そしてあらゆる科学を教えることが義務付けられていたにもかかわらず、彼は私からロシア語を少しだけ学ぶことを優先し、その後はそれぞれ自分の仕事に専念した。私たちは完璧な調和の中で暮らしていた。

Другого ментора я и не желал. Но вскоре судьба нас разлучила, и вот по какому случаю:

私はもうメンターは欲しくなかった。しかし運命はすぐに私たちを引き離し、その理由はこうだ。

Прачка Палашка, толстая и рябая девка, и кривая коровница Акулька как-то согласились в одно время кинуться матушке в ноги, винясь в преступной слабости и с плачем жалуясь на мусье, обольстившего их неопытность.

太っていて痘痕だらけの洗濯女パラシュカと、片目の牛飼いアクルカは、どういうわけか同時に母親の足元にひれ伏し、自分たちの罪深い弱さを責め、経験の浅さにつけ込んだ男を涙ながらに訴えた。

Матушка шутить этим не любила и пожаловалась батюшке. У него расправа была коротка. Он тотчас потребовал каналью француза. Доложили, что мусье давал мне свой урок. Батюшка пошел в мою комнату. В это время Бопре спал на кровати сном невинности.

母はこのことを冗談にするのが気に入らず、父に文句を言った。父の怒りはすぐに収まった。父は即座にそのフランス人の悪党を呼び出し、ムッシュが私にお仕置きをしていると告げた。父は私の部屋へ行った。その間、ボープレはベッドで無邪気に眠っていた。

Я был занят делом. Надобно знать, что для меня выписана была из Москвы географическая карта. Она висела на стене безо всякого употребления и давно соблазняла меня шириною и добротою бумаги.

私は忙しかったのです。ご存知かもしれませんが、モスクワから地理地図を取り寄せていました。それは壁に掛けられたまま使われず、その幅広さと紙質の良さにずっと惹かれていました。

Я решился сделать из нее змей и, пользуясь сном Бопре, принялся за работу. Батюшка вошел в то самое время, как я прилаживал мочальный хвост к Мысу Доброй Надежды.

私はそれで凧を作ろうと思い立ち、ボープレが寝ている間に作業に取り掛かった。ちょうど私が喜望峰に麻布の尾を取り付けている時に、父が入ってきた。

Увидя мои упражнения в географии, батюшка дернул меня за ухо, потом подбежал к Бопре, разбудил его очень неосторожно и стал осыпать укоризнами. Бопре в смятении хотел было привстать и не мог: несчастный француз был мертво пьян. Семь бед, один ответ.

私が地理の練習をしているのを見て、司祭は私の耳を引っ張り、それからボープレのところへ駆け寄り、乱暴に彼を起こして、非難の言葉を浴びせ始めた。混乱したボープレは起き上がろうとしたができなかった。気の毒なフランス人は泥酔していたのだ。七つの問題、一つの答え。

Батюшка за ворот приподнял его с кровати, вытолкал из дверей и в тот же день прогнал со двора, к неописанной радости Савельича. Тем и кончилось мое воспитание.

父は襟首をつかんでベッドから引きずり下ろし、ドアの外へ押し出し、その日のうちに庭からも追い出した。サヴェリッチは言い表せないほど喜んだ。それが私の教育の終わりだった。

Я жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками. Между тем минуло мне шестнадцать лет. Тут судьба моя переменилась.

私は鳩を追いかけたり、庭の男の子たちと跳びはぎをしたりして、のんびりと青春時代を過ごした。そうこうしているうちに、私は16歳になった。そして、私の運命は一変した。

Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье, а я, облизываясь, смотрел на кипучие пенки. Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый.

ある秋の日、母は居間で蜂蜜ジャムを作っていて、私は唇をなめながら泡立つ様子を眺めていた。父は窓辺で、毎年届く宮廷暦を読んでいた。

Эта книга имела всегда сильное на него влияние: никогда не перечитывал он ее без особенного участия, и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи.

この本は常に彼に強い影響を与えていた。彼は特別な関与なしには決してこの本を読み返さず、読むたびに驚くほど激しい怒りを覚えた。

Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи, всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам.

彼の母親は、彼のあらゆる習慣や風習を熟知していたため、いつもその厄介な書物をできるだけ遠ざけようとした。そのため、宮廷暦は彼が何ヶ月も目にしないこともあった。

Зато, когда он случайно его находил, то, бывало, по целым часам не выпускал уж из своих рук. Итак, батюшка читал Придворный календарь, изредка пожимая плечами и повторяя вполголоса: «Генерал-поручик!.. Он у меня в роте был сержантом!..

しかし、父が偶然それを見つけたときは、何時間もそれを手に持っていたこともあった。それで、父は裁判所のカレンダーを読みながら、時折肩をすくめて低い声で繰り返した。「中将！彼は私の部隊の軍曹だったんだ！」

Обоих российских орденов кавалер!.. А давно ли мы...» Наконец батюшка швырнул календарь на диван и погрузился в задумчивость, не предвещавшую ничего доброго.

ロシアの二つの騎士団の騎士だ！…そして、私たちはどれくらい前に…」ついに司祭はカレンダーをソファに投げ捨て、不吉な予感に満ちた空想に沈み込んだ。

Вдруг он обратился к матушке: «Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?»

彼は突然母親の方を向いて言った。「アヴドチャ・ヴァシリエヴナ、ペトルーシャは何歳なの？」

— Да вот пошел семнадцатый годок, — отвечала матушка. — Петруша родился в тот самый год, как окривела тетушка Настасья Гарасимовна, и когда еще...

「ええ、彼はもう17歳になったわ」と母は答えた。「ペトルーシュカはナスターシャ・ガラシモヴナおばさんが失明したのと同じ年に生まれたのよ。そして…」

«Добро, — прервал батюшка, — пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни».

「よろしい」と司祭は口を挟んだ。「そろそろ彼に仕事に行かせる時間だ。女の子たちの部屋を走り回ったり、鳩小屋に登ったりするのはもう十分だろう。」

Мысль о скорой разлуке со мною так поразила матушку, что она уронила ложку в кастрюльку, и слезы потекли по ее лицу. Напротив того, трудно описать мое восхищение.

母は私が間もなく離れ離れになるという事実にショックを受け、スプーンを鍋に落とし、涙を流した。一方、私の喜びは言葉では言い表せないほどだ。

Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о свободе, об удовольствиях петербургской жизни. Я воображал себя офицером гвардии, что, по мнению моему, было верхом благополучия человеческого.

奉仕の念は、自由への思いやサンクトペテルブルクでの生活の喜びへの思いと私の中で融合した。私は自分が近衛兵の将校になることを想像した。それは私にとって、人間にとって最高の幸福だった。

Батюшка не любил ни переменять свои намерения, ни откладывать их исполнение. День отъезду моему был назначен. Накануне батюшка объявил, что намерен писать со мною к будущему моему начальнику, и потребовал пера и бумаги.

父は計画を変更したり、実行を延期したりすることを好まなかった。私の出発日は決まっていた。出発前日、父は私と一緒に将来の上司に手紙を書くつもりだと告げ、ペンと紙を用意するように要求した。

— Не забудь, Андрей Петрович, — сказала матушка, — поклониться и от меня князю Б.; я, дескать, надеюсь, что он не оставит Петрушу своими милостями.

「アンドレイ・ペトロヴィチ、忘れないでね」と母は言った。「B公爵によろしく伝えてちょうだい。あなたが言うように、彼がペトルーシャを見捨てないでくれるといいんだけど。」

— Что за вздор! — отвечал батюшка нахмурясь. — К какой стати стану я писать к князю Б.?

「ばかげた話だ！」と司祭は眉をひそめて答えた。「なぜ私がB王子に手紙を書かなければならないのだ？」

— Да ведь ты сказал, что изволишь писать к начальнику Петруши?

でも、あなたはペトルーシャの上司に手紙を書きたいと言っていましたよね？

— Ну, а там что?

―それで、何があるの？

— Да ведь начальник Петрушин — князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский полк.

しかし、ペトルーシンの指揮官はB公爵だ。そもそもペトルーシンはセミョノフスキー連隊に所属しているのだから。

— Записан! А мне какое дело, что он записан? Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон.

―彼は入隊した！ 入隊したって、私には関係ないわ。ペトルーシャはペテルブルクには行かない。ペテルブルクで兵役に就いて何を学ぶっていうの？ 金を浪費して放蕩者になる？ いや、軍隊に入隊させて、軍服の紐を引っ張らせて、火薬の匂いを嗅がせて、兵士になってもらおう。詐欺師なんかじゃなくてね。

Записан в гвардии! Где его пашпорт? подай его сюда.

彼は警備隊に登録されている！パスポートはどこだ？渡せ。

Матушка отыскала мой паспорт, хранившийся в ее шкатулке вместе с сорочкою, в которой меня крестили, и вручила его батюшке дрожащею рукою. Батюшка прочел его со вниманием, положил перед собою на стол и начал свое письмо.

母は、私が洗礼を受けた時に着ていたシャツと一緒に宝石箱にしまってあった私のパスポートを見つけ、震える手で父に手渡した。父はそれを注意深く読み、目の前のテーブルに置き、手紙を書き始めた。

Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно.

私は好奇心に苛まれていた。サンクトペテルブルク以外なら、一体どこへ送られるのだろうか？私は父のペンから目を離さなかった。父のペンは、実にゆっくりと動いていた。

Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».

最後に彼は書き終えると、パスポートと同じ封筒に手紙を封入し、眼鏡を外して私を呼び寄せ、「これは私の旧友であり戦友でもあるアンドレイ・カルロヴィチ・R宛の手紙だ。君はオレンブルクへ行き、彼の指揮下で勤務することになる」と言った。

Итак, все мои блестящие надежды рушились! Вместо веселой петербургской жизни ожидала меня скука в стороне глухой и отдаленной. Служба, о которой за минуту думал я с таким восторгом, показалась мне тяжким несчастием. Но спорить было нечего.

こうして、私の輝かしい希望はすべて打ち砕かれた！サンクトペテルブルクでの楽しい生活の代わりに、遠く離れた辺鄙な場所で退屈な日々が私を待っていた。ついさっきまであれほど喜びに満ちていた任務は、今や重大な不幸のように思えた。しかし、もはや言い訳は通用しなかった。

На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в нее чемодан, погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства. Родители мои благословили меня. Батюшка сказал мне: «Прощай, Петр.

翌朝、旅行用の荷馬車が玄関まで運ばれてきた。荷馬車にはスーツケース、お茶の道具が入った小さな容器、そして家庭の最後の贅沢の証としてパンやパイの束が詰め込まれた。両親は私を祝福してくれた。父は私に言った。「さようなら、ピーター。

Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».

忠誠を誓った相手には忠実に仕え、上司に従い、恩恵を求めず、奉仕を懇願せず、奉仕を避ける言い訳をせず、そして「身なりは幼い頃から整え、名誉は若い頃から守れ」という諺を心に留めておきなさい。

Матушка в слезах наказывала мне беречь мое здоровье, а Савельичу смотреть за дитятей. Надели на меня заячий тулуп, а сверху лисью шубу. Я сел в кибитку с Савельичем и отправился в дорогу, обливаясь слезами.

母は涙ながらに、私に健康に気をつけるように、そしてサヴェリッチには子供の面倒を見るようにと言った。二人は私にウサギの毛皮のコートを着せ、その上にキツネの毛皮のコートを羽織らせた。私はサヴェリッチと一緒にキビトカ（伝統的な馬車）に乗り込み、涙を流しながら旅に出た。

В ту же ночь приехал я в Симбирск, где должен был пробыть сутки для закупки нужных вещей, что и было поручено Савельичу. Я остановился в трактире. Савельич с утра отправился по лавкам.

その夜、私はシンビルスクに到着した。サヴェリッチに託されていた必要なものを買い揃えるため、そこで一日滞在する予定だった。私は宿屋に泊まった。サヴェリッチは翌朝、買い物に出かけた。

Соскуча глядеть из окна на грязный переулок, я пошел бродить по всем комнатам. Вошед в биллиардную, увидел я высокого барина лет тридцати пяти, с длинными черными усами, в халате, с кием в руке и с трубкой в зубах.

窓から見える汚い路地ばかりで飽きてしまった私は、部屋をくまなく見て回った。ビリヤード室に入ると、35歳くらいの背の高い紳士が、長い黒い口ひげを生やし、ローブを着て、手にキューを持ち、口にパイプをくわえているのが見えた。

Он играл с маркером, который при выигрыше выпивал рюмку водки, а при проигрыше должен был лезть под биллиард на четверинках. Я стал смотреть на их игру.

彼はマーカー役の男とビリヤードをしていた。マーカー役の男は、勝つとウォッカを一杯飲み、負けると四つん這いになってビリヤード台の下に潜り込まなければならなかった。私は彼らのプレーを見始めた。

Чем долее она продолжалась, тем прогулки на четверинках становились чаще, пока наконец маркер остался под биллиардом. Барин произнес над ним несколько сильных выражений в виде надгробного слова и предложил мне сыграть партию. Я отказался по неумению.

時間が経つにつれて、這う動作はますます頻繁になり、ついにマーカーはビリヤード台の下に置き去りにされた。師匠はそれに向かって、まるで弔辞のような力強い言葉をいくつか述べ、私にゲームをしようと誘った。しかし、私は自分の腕前が未熟だったため、断った。

Это показалось ему, по-видимому, странным. Он поглядел на меня как бы с сожалением; однако мы разговорились.

彼にとってそれは奇妙に思えたようだ。彼は後悔しているような目で私を見たが、私たちは会話を始めた。

Я узнал, что его зовут Иваном Ивановичем Зуриным, что он ротмистр гусарского полку и находится в Симбирске при приеме рекрут, а стоит в трактире. Зурин пригласил меня отобедать с ним вместе чем бог послал, по-солдатски. Я с охотою согласился.

彼の名前はイワン・イヴァノヴィチ・ズリンで、軽騎兵連隊の大尉であり、シンビルスクで新兵を受け入れながら酒場に立っていることを知った。ズリンは、神が与えてくれたものを兵士流に調理して一緒に食事をしようと誘ってくれた。私は喜んでその誘いを受けた。

Мы сели за стол. Зурин пил много и потчевал и меня, говоря, что надобно привыкать ко службе; он рассказывал мне армейские анекдоты, от которых я со смеху чуть не валялся, и мы встали из-за стола совершенными приятелями.

私たちはテーブルに着席した。ズリンは酒をがぶ飲みし、私にも何杯かおごってくれた。「サービスに慣れる必要があるよ」と言いながら。彼は軍隊のジョークを披露し、私は思わず大声で笑ってしまった。そして私たちはすっかり仲良しになり、席を立った。

Тут вызвался он выучить меня играть на биллиарде. «Это, — говорил он, — необходимо для нашего брата служивого. В походе, например, придешь в местечко — чем прикажешь заняться? Ведь не все же бить жидов.

それから彼は私にビリヤードのやり方を教えてくれると言った。「これは仲間の兵士にとって不可欠なんだ」と彼は言った。「例えば、戦役で小さな町に来たら、どうする？ユダヤ人を殴りつけるわけにはいかないだろう？」

Поневоле пойдешь в трактир и станешь играть на биллиарде; а для того надобно уметь играть!» Я совершенно был убежден и с большим прилежанием принялся за учение.

「酒場に行ってビリヤードをやらざるを得なくなるだろう。そのためにはビリヤードのやり方を知っておく必要があるんだ！」私はすっかり納得し、熱心にビリヤードの練習に取り掛かった。

Зурин громко ободрял меня, дивился моим быстрым успехам и, после нескольких уроков, предложил мне играть в деньги, по одному грошу, не для выигрыша, а так, чтоб только не играть даром, что, по его словам, самая скверная привычка.

ズーリンは私を大声で励まし、私の急速な成功に驚き、数回のレッスンの後、勝つためではなく、ただ無料でプレイしないようにするためだけに、1ペニーずつお金を賭けてプレイするように勧めた。彼によれば、無料でプレイすることは最悪の習慣だという。

Я согласился и на то, а Зурин велел подать пуншу и уговорил меня попробовать, повторяя, что к службе надобно мне привыкать; а без пуншу что и служба! Я послушался его. Между тем игра наша продолжалась.

私もそれに同意し、ズリンはパンチを注文して私にも飲んでみるように勧めた。彼は、サービスに慣れる必要がある、パンチがなければサービスとは一体何なのかと繰り返した。私は彼の言う通りにした。その間も、私たちのゲームは続いた。

Чем чаще прихлебывал я от моего стакана, тем становился отважнее. Шары поминутно летали у меня через борт; я горячился, бранил маркера, который считал бог ведает как, час от часу умножал игру, словом — вел себя как мальчишка, вырвавшийся на волю.

グラスから飲むたびに、私はどんどん大胆になっていった。ボールは絶えずグラスの縁を越えて飛んでいき、私は興奮し、どうやって数えているのか分からないマーカーを叱りつけ、ゲームを時間ごとに延長していった。要するに、私は自由になった少年のように振る舞ったのだ。

Между тем время прошло незаметно. Зурин взглянул на часы, положил кий и объявил мне, что я проиграл сто рублей. Это меня немножко смутило. Деньги мои были у Савельича. Я стал извиняться. Зурин меня прервал: «Помилуй! Не изволь и беспокоиться.

その間、時間は気づかないうちに過ぎていった。ズリンは時計をちらりと見て、キューを置き、私が100ルーブルを失ったと告げた。私は少し戸惑った。サヴェリチが私の金を持っていたのだ。私は謝り始めた。ズリンは私の言葉を遮って言った。「慈悲を！私を煩わせないでくれ。」

Я могу и подождать, а покамест поедем к Аринушке».

待つことはできるけど、とりあえず今はアリヌシュカに行こう。

Что прикажете? День я кончил так же беспутно, как и начал. Мы отужинали у Аринушки. Зурин поминутно мне подливал, повторяя, что надобно к службе привыкать. Встав из-за стола, я чуть держался на ногах; в полночь Зурин отвез меня в трактир.

何を注文する？ 私は一日を始めた時と同じくらい放蕩に過ごした。アリヌシュカの店で夕食をとった。ズリンは私のグラスに何度も酒を注ぎ足し、仕事に慣れる必要があると繰り返した。席を立った時、私はほとんど立っていられなかった。真夜中、ズリンは私を居酒屋に連れて行った。

Савельич встретил нас на крыльце. Он ахнул, увидя несомненные признаки моего усердия к службе. «Что это, сударь, с тобою сделалось? — сказал он жалким голосом, — где ты это нагрузился? Ахти господи! отроду такого греха не бывало!» — «Молчи, хрыч!

サヴェリッチがポーチで私たちを出迎えた。彼は私の職務への熱意の紛れもない兆候を見て息を呑んだ。「どうしたんですか、旦那様？」と彼は哀れな声で言った。「これはどこで手に入れたんですか？なんてことだ！私は人生でこんな罪を犯したことはありません！」 「黙れ、この野郎！」

— отвечал я ему, запинаясь, — ты, верно, пьян, пошел спать... и уложи меня».

「私はためらいながら彼に答えた。『あなたはきっと酔っているのよ。寝なさい…そして私を寝かしつけて。』」

На другой день я проснулся с головною болью, смутно припоминая себе вчерашние происшествия. Размышления мои прерваны были Савельичем, вошедшим ко мне с чашкою чая. «Рано, Петр Андреич, — сказал он мне, качая головою, — рано начинаешь гулять.

翌日、私は頭痛で目を覚まし、前日の出来事をぼんやりと思い出していた。私の思考は、サヴェリチが紅茶を持って入ってきたことで中断された。「ピョートル・アンドレーヴィチ、まだ早いですよ」と彼は首を振りながら私に言った。「歩き始めるにはまだ早いですよ。」

И в кого ты пошел? Кажется, ни батюшка, ни дедушка пьяницами не бывали; о матушке и говорить нечего: отроду, кроме квасу, в рот ничего не изволили брать. А кто всему виноват? проклятый мусье.

君は一体誰に似ているんだ？君の父親も祖父も酒飲みではなかったようだし、ましてや君の母親は、生まれたときからクワス以外何も口にしなかった。一体誰のせいなんだ？あの忌々しいムッシュのせいだ。

То и дело, бывало, к Антипьевне забежит: „Мадам, же ву при, водкю“. Вот тебе и же ву при! Нечего сказать: добру наставил, собачий сын. И нужно было нанимать в дядьки басурмана, как будто у барина не стало и своих людей!»

時折、彼はアンティピエヴナのところにやって来ては、「奥様、ウォッカをください」と言うのだ。「ええ、いただきますわ！何と言えばいいでしょう。あの犬野郎、いい教訓をくれましたよ。それに、まるで主人が自分の部下を一人も持っていないかのように、異教徒を助手として雇わなければならなかったのですから！」

Мне было стыдно. Я отвернулся и сказал ему: «Поди вон, Савельич; я чаю не хочу». Но Савельича мудрено было унять, когда, бывало, примется за проповедь. «Вот видишь ли, Петр Андреич, каково подгуливать. И головке-то тяжело, и кушать-то не хочется.

私は恥ずかしかった。私は背を向けて彼に言った。「サヴェリチ、出て行け。お茶はいらない。」しかし、サヴェリチが説教を始めると、彼を落ち着かせるのは難しかった。「ピョートル・アンドレーエヴィチ、自由の身でいるとはどういうことか分かるだろう。頭が重くて、何も食べたくもないんだ。」

Человек пьющий ни на что не годен... Выпей-ка огуречного рассолу с медом, а всего бы лучше опохмелиться полстаканчиком настойки. Не прикажешь ли?»

「酒を飲む男は何も役に立たない…きゅうりの漬け汁に蜂蜜を混ぜて飲むといいが、二日酔いにはチンキ剤をグラス半分飲むのが一番だ。いかがだい？」

В это время мальчик вошел и подал мне записку от И. И. Зурина. Я развернул ее и прочел следующие строки:

その時、一人の少年が入ってきて、I・I・ズーリンからの手紙を私に手渡した。私はそれを広げて、次の文章を読んだ。

«Любезный Петр Андреевич, пожалуйста пришли мне с моим мальчиком сто рублей, которые ты мне вчера проиграл. Мне крайняя нужда в деньгах.

「ピョートル・アンドレーヴィチ様、昨日あなたが私に失った100ルーブルを私と息子に送ってください。お金がどうしても必要なのです。」

Готовый ко услугам

提供準備完了

Иван Зурин».

イヴァン・ズリン。

Делать было нечего. Я взял на себя вид равнодушный и, обратясь к Савельичу, который был и денег, и белья, и дел моих рачитель, приказал отдать мальчику сто рублей. «Как! зачем?» — спросил изумленный Савельич.

どうすることもできなかった。私は無関心な態度を取り、金銭や衣類、その他諸々の世話をしていたサヴェリチの方を向き、その少年に百ルーブルを与えるよう命じた。「何ですって！なぜですか？」と驚いたサヴェリチは尋ねた。

«Я их ему должен», — отвечал я со всевозможной холодностию. «Должен! — возразил Савельич, час от часу приведенный в большее изумление, — да когда же, сударь, успел ты ему задолжать? Дело что-то не ладно. Воля твоя, сударь, а денег я не выдам».

「彼には借りがあるんです」と私はできる限り冷たく答えた。「借りがあるだと！」サヴェリッチはますます驚きながら言い返した。「でも、いつから彼に借りがあるんですか？何かおかしいですよ。お好きにどうぞ、でも私はお金を渡しません。」

Я подумал, что если в сию решительную минуту не переспорю упрямого старика, то уж в последствии времени трудно мне будет освободиться от его опеки, и, взглянув на него гордо, сказал: «Я твой господин, а ты мой слуга. Деньги мои.

この重要な局面で頑固な老人に反論しなければ、後々彼の支配から抜け出すのが難しくなるだろうと思い、私は彼を見据えてこう言った。「私があなたの主人で、あなたは私の召使いです。お金は私のものです。」

Я их проиграл, потому что так мне вздумалось. А тебе советую не умничать и делать то, что тебе приказывают».

私は彼らを失った。なぜならそれが私の望みだったからだ。だから、賢ぶって言われた通りにするのはやめた方がいいと忠告しておく。

Савельич так был поражен моими словами, что сплеснул руками и остолбенел. «Что же ты стоишь!» — закричал я сердито. Савельич заплакал. «Батюшка Петр Андреич, — произнес он дрожащим голосом, — не умори меня с печали. Свет ты мой!

サヴェリチは私の言葉に衝撃を受け、両手を組んで呆然と立ち尽くした。「何をしているんだ？」と私は怒鳴った。サヴェリチは泣き出した。「ピョートル・アンドレーヴィチ神父様」と彼は震える声で言った。「悲しみで私を殺さないでください。私の光よ！」

послушай меня, старика: напиши этому разбойнику, что ты пошутил, что у нас и денег-то таких не водится. Сто рублей! Боже ты милостивый!

おじいさん、聞いてください。この強盗に、冗談だった、そんなお金は持っていないって手紙を書いてください。100ルーブルですよ！なんてこった！

Скажи, что тебе родители крепко-накрепко заказали не играть, окроме как в орехи...» — «Полно врать, — прервал я строго, — подавай сюда деньги или я тебя взашей прогоню».

「両親からナッツ以外の遊びは絶対に禁止されていると伝えなさい…」「嘘をつくのはやめなさい」と私は厳しく遮った。「金を渡さないと追い出すわよ。」

Савельич поглядел на меня с глубокой горестью и пошел за моим долгом. Мне было жаль бедного старика; но я хотел вырваться на волю и доказать, что уж я не ребенок. Деньги были доставлены Зурину. Савельич поспешил вывезти меня из проклятого трактира.

サヴェリッチは深い悲しみの表情で私を見つめ、借金を取り立てに行った。私はその哀れな老人に同情したが、同時に自由になり、自分がもう子供ではないことを証明したかった。お金はズリンに届けられた。サヴェリッチは私をあの忌まわしい酒場から連れ出すために急いでいた。

Он явился с известием, что лошади готовы. С неспокойной совестию и с безмолвным раскаянием выехал я из Симбирска, не простясь с моим учителем и не думая с ним уже когда-нибудь увидеться.

彼は馬の準備ができたという知らせを持ってやって来た。良心の呵責と静かな後悔を抱えながら、私は師に別れを告げることもなく、二度と会うことはないだろうと思いながら、シンビルスクを後にした。