Братья Карамазовы

Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении.

私のヒーロー、アレクセイ・フョードロヴィチ・カラマーゾフの伝記を読み始めると、私は混乱してしまいます。

А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем?

つまり、私はアレクセイ・フョードロヴィチを自分のヒーローと呼んでいますが、私自身は彼が決して偉大な人物ではないことを知っています。そのため、次のような質問が避けられないことが予想されます。「あなたにとってアレクセイ・フョードロヴィチの何がそんなに素晴らしいので、彼をヒーローとして選んだのですか？」

Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?

彼は何を成し遂げたのか？彼は誰のことで、そして何で知られているのか？読者である私が、なぜ彼の生涯の事実を調べるのに時間を無駄にしなければならないのか？

Последний вопрос самый роковой, ибо на него могу лишь ответить: «Может быть, увидите сами из романа». Ну а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это предвижу.

最後の質問は最も運命的なものです。なぜなら、私にはこう答えるしかないからです。「小説を読めば、きっと分かるでしょう。」しかし、もし彼らが小説を読んでも理解できず、私のアレクセイ・フョードロヴィチの驚くべき性質に同意しなかったらどうでしょうか？悲しいことに、私はそう予測しているからです。

Для меня он примечателен, но решительно сомневаюсь, успею ли это доказать читателю. Дело в том, что это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся. Впрочем, странно бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности.

彼は私にとって驚異的な人物だが、読者にそれを証明する時間があるとは到底思えない。実際、彼は確かに人物ではあるが、それは不明確で定義されていない。しかしながら、現代のような時代に人々に明確な説明を求めるのは奇妙だろう。

Одно, пожалуй, довольно несомненно: это человек странный, даже чудак.

おそらく一つだけ確かなことは、この男は奇妙な男であり、変わり者ですらあるということだ。

Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все стремятся к тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой-нибудь общий толк во всеобщей бестолочи. Чудак же в большинстве случаев частность и обособление.

しかし、奇抜さや風変わりな行動は、注目を集めるよりもむしろ害を及ぼす可能性が高い。特に、誰もが個々の事柄をまとめ上げ、混乱の中に何らかの常識を見出そうと努力している時はなおさらだ。多くの場合、風変わりな行動をとるのは、特定の特徴を持つ孤立した個人である。

Не так ли?

そうじゃないですか？

Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича.

さて、もしあなたがこの最後の命題に同意せず、「そうではない」または「必ずしもそうではない」と答えるなら、私はおそらく私のヒーローであるアレクセイ・フョードロヴィチの重要性について精神的に励まされるでしょう。

Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались...

というのは、変人だけが「いつも」特別で孤立しているわけではないのではなく、逆に、おそらく、変人は時として全体の核心を内に秘めている一方で、同時代の残りの人々 ― すべては、何らかの吹き込む風によって、何らかの理由で、しばらくの間、変人から引き離されてしまったのである…

Я бы, впрочем, не пускался в эти весьма нелюбопытные и смутные объяснения и начал бы просто-запросто без предисловия: понравится — так и так прочтут; но беда в том, что жизнеописание-то у меня одно, а романов два.

しかし、私は、こうしたあまり面白くなく漠然とした説明には立ち入らず、序文なしで簡単に始めたいと思います。読者が気に入れば、いずれにせよ読むでしょう。しかし、問題は、私が持っているのは伝記 1 冊だけで、小説は 2 冊だということです。

Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент. Первый же роман произошел еще тринадцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя.

二作目のメイン小説は、まさに現代、まさに今の時代における主人公の活躍を描いています。一作目は13年前の出来事で、小説というよりはむしろ、主人公の幼少期のほんの一瞬を描いた作品です。

Обойтись мне без этого первого романа невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным.

この最初の小説なしでは生きていけない。二番目の小説の多くは理解不能になってしまうからだ。

Но таким образом еще усложняется первоначальное мое затруднение: если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного-то романа, может быть, было бы для такого скромного и неопределенного героя излишне, то каково же являться с двумя и чем объяснить такую с моей стороны заносчивость?

しかし、このようにして、私の最初の困難はさらに複雑になります。伝記作家である私自身が、このような控えめで漠然とした主人公には小説が 1 冊でも多すぎると思うのであれば、どうやって 2 冊の本を思い​​つくことができ、私のこのような傲慢さをどう説明できるでしょうか。

Теряясь в разрешении сих вопросов, решаюсь их обойти безо всякого разрешения.

これらの問題を解決するのに迷ったので、私は許可なくそれらをバイパスすることにしました。

Разумеется, прозорливый читатель уже давно угадал, что я с самого начала к тому клонил, и только досадовал на меня, зачем я даром трачу бесплодные слова и драгоценное время.

もちろん、賢明な読者は、私が最初からこれを言おうとしていたことをずっと前から推測しており、無益な言葉と貴重な時間を無駄にしたことに腹を立てているだけでしょう。

На это отвечу уже в точности: тратил я бесплодные слова и драгоценное время, во-первых, из вежливости, а во-вторых, из хитрости: все-таки, дескать, заране в чем-то предупредил.

私は正確に答えます。第一に、礼儀正しさから、第二に、狡猾さから、私は無益な言葉と貴重な時間を無駄にしました。結局のところ、彼らは私が事前に何かについてあなたに警告したと言うのです。

Впрочем, я даже рад тому, что роман мой разбился сам собою на два рассказа «при существенном единстве целого»: познакомившись с первым рассказом, читатель уже сам определит: стоит ли ему приниматься за второй?

しかし、私の小説が「全体の本質的な統一性を保ちながら」2つの物語に分かれていることは、むしろ嬉しいです。最初の物語を知った読者は、2番目の物語を読む価値があるかどうかを自分で判断するでしょう。

Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более.

もちろん、誰も何かに縛られることはありません。最初の物語を 2 ページ読んだら、それ以上本を開かずに本を投げ出すこともできます。

Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики.

しかし、公平な判断を誤らないために必ず最後まで読みたいと思う感受性の強い読者もいる。例えば、ロシアの批評家は皆そうだ。

Так вот перед такими-то все-таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все-таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. Ну вот и всё предисловие.

だから、こういう人たちを前にすると、心が軽くなった。彼らがどれだけ勤勉で誠実であろうと、私は小説の最初のエピソードで物語を放棄するもっともな言い訳を彼らに与えてしまうのだ。まあ、前置きはここまでだ。

Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется.

不必要であることには全く同意しますが、すでに書かれているのでそのままにしておきます。

А теперь к делу.

さて、本題に入りましょう。