Братья Карамазовы

Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении.

开始阅读我心目中的英雄阿列克谢·费多罗维奇·卡拉马佐夫的传记时，我发现自己陷入了一些困惑。

А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем?

也就是说：虽然我称阿列克谢·费多罗维奇为我的英雄，但我自己知道他绝不是一个伟大的人，因此我预见到必然会有人问这样的问题：你的阿列克谢·费多罗维奇有什么特别之处，以至于你选择他作为你的英雄？

Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?

他做了什么？他以什么闻名？我作为读者，为什么要浪费时间去研究他的生平事迹？

Последний вопрос самый роковой, ибо на него могу лишь ответить: «Может быть, увидите сами из романа». Ну а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это предвижу.

最后一个问题最为关键，因为我只能回答：“或许你们会从小说中自己找到答案。”但如果他们读了小说却没能领会，不认同我笔下阿列克谢·费奥多罗维奇的非凡之处呢？我这么说，是因为我悲哀地预见到了这种情况。

Для меня он примечателен, но решительно сомневаюсь, успею ли это доказать читателю. Дело в том, что это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся. Впрочем, странно бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности.

他令我印象深刻，但我恐怕没有时间向读者证明这一点。事实上，他或许算得上是一个人物，但却是一个模糊不清、难以捉摸的人物。然而，在当今这样的时代，要求人们给出明确的答案似乎有些奇怪。

Одно, пожалуй, довольно несомненно: это человек странный, даже чудак.

有一点或许可以肯定：这是一个奇怪的人，甚至是一个古怪的人。

Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все стремятся к тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой-нибудь общий толк во всеобщей бестолочи. Чудак же в большинстве случаев частность и обособление.

但怪异和古怪的行为更有可能造成伤害而非吸引眼球，尤其是在每个人都努力将各种细节联系起来，并在普遍混乱中寻找一些常识的时候。在大多数情况下，古怪的人只是一个特例，一个孤立的个体。

Не так ли?

难道不是吗？

Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича.

如果你不同意最后一个论点，并回答说：“并非如此”或“并非总是如此”，那么我或许会因此而更加坚信我的英雄阿列克谢·费多罗维奇的重要性。

Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались...

因为并非只有怪人才会“总是”特立独行、孤立无援，相反，有时他或许反而蕴藏着整体的核心，而他那个时代的其他人——由于某种原因，被一阵突如其来的风吹离了他……

Я бы, впрочем, не пускался в эти весьма нелюбопытные и смутные объяснения и начал бы просто-запросто без предисловия: понравится — так и так прочтут; но беда в том, что жизнеописание-то у меня одно, а романов два.

不过，我不会赘述这些枯燥乏味、语焉不详的解释，而是直接开始，不加任何前言：如果他们喜欢，他们自然会读；但问题是，我只有一部传记，却有两部小说。

Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент. Первый же роман произошел еще тринадцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя.

第二部主要小说讲述的是我的主人公在我们这个时代，确切地说是在我们当下这个时刻的经历。第一部小说的故事发生在十三年前，它几乎算不上是一部小说，而仅仅是主人公早年青年时期的一段经历。

Обойтись мне без этого первого романа невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным.

我不能没有第一部小说，因为第二部小说中的很多内容会变得难以理解。

Но таким образом еще усложняется первоначальное мое затруднение: если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного-то романа, может быть, было бы для такого скромного и неопределенного героя излишне, то каково же являться с двумя и чем объяснить такую с моей стороны заносчивость?

但这样一来，我最初的困难就变得更加复杂了：如果我，也就是传记作者本人，觉得即使只写一部小说对于这样一个谦逊而模糊的主人公来说也可能太多了，那么我怎么能写出两部呢？我又该如何解释我这种狂妄自大的想法呢？

Теряясь в разрешении сих вопросов, решаюсь их обойти безо всякого разрешения.

由于难以解决这些问题，我决定未经许可就绕过它们。

Разумеется, прозорливый читатель уже давно угадал, что я с самого начала к тому клонил, и только досадовал на меня, зачем я даром трачу бесплодные слова и драгоценное время.

当然，聪明的读者早就猜到我从一开始就想表达这个意思，他们只是因为我浪费了无谓的文字和宝贵的时间而感到恼火。

На это отвечу уже в точности: тратил я бесплодные слова и драгоценное время, во-первых, из вежливости, а во-вторых, из хитрости: все-таки, дескать, заране в чем-то предупредил.

我会准确地回答这个问题：我浪费了无谓的言语和宝贵的时间，首先是出于礼貌，其次是出于狡猾：毕竟，他们说，我事先警告过你一些事情。

Впрочем, я даже рад тому, что роман мой разбился сам собою на два рассказа «при существенном единстве целого»: познакомившись с первым рассказом, читатель уже сам определит: стоит ли ему приниматься за второй?

不过，我甚至很高兴我的小说分成了两个故事，“但整体上又保持着本质的统一性”：读者在了解了第一个故事之后，可以自行决定是否值得阅读第二个故事？

Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более.

当然，没有人会被任何事物束缚；一个人可以读完第一个故事的前两页后就把书扔掉，而无需再翻开它。

Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики.

但有些敏感的读者肯定会想读到最后，以免在公正的判断中犯错；例如，所有俄罗斯评论家都是如此。

Так вот перед такими-то все-таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все-таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. Ну вот и всё предисловие.

所以，在这些人面前，我的心情轻松了不少：尽管他们如此勤奋认真，我还是给了他们最正当的理由，让他们在小说第一章就弃坑。好了，以上就是全部的前言。

Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется.

我完全同意这是没有必要的，但既然已经写了，那就保留吧。

А теперь к делу.

现在让我们进入正题。