Братья Карамазовы

Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении.

Kahramanım Alexei Fedorovich Karamazov'un biyografisine başlarken kendimi biraz karışıklık içinde buluyorum.

А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем?

Özetle: Alexei Fedorovich'i kahramanım olarak adlandırsam da, onun kesinlikle büyük bir insan olmadığını biliyorum ve bu nedenle şu gibi soruların kaçınılmaz olduğunu öngörüyorum: Alexei Fedorovich'inizi kahramanınız olarak seçmenizi sağlayan şey nedir?

Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?

Ne yaptı? Kimlerle ve neyle tanınıyor? Ben, okuyucu olarak, hayatının gerçeklerini incelemek için neden zaman harcamalıyım?

Последний вопрос самый роковой, ибо на него могу лишь ответить: «Может быть, увидите сами из романа». Ну а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это предвижу.

Son soru en kader belirleyici olanı, çünkü ona sadece şu cevabı verebilirim: "Belki de romandan kendiniz görürsünüz." Ama ya romanı okuyup da bunu görmezlerse ve Alexei Fyodorovich'in olağanüstü doğasına katılmazlarsa? Bunu söylüyorum çünkü ne yazık ki bunun olacağını öngörüyorum.

Для меня он примечателен, но решительно сомневаюсь, успею ли это доказать читателю. Дело в том, что это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся. Впрочем, странно бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности.

Bana göre o olağanüstü bir insan, ama bunu okuyucuya kanıtlayacak vaktim olacağından ciddi anlamda şüpheliyim. Gerçek şu ki, o belki bir figür, ama belirsiz, tanımlanmamış bir figür. Ancak, bizimki gibi zamanlarda insanlardan netlik talep etmek garip olurdu.

Одно, пожалуй, довольно несомненно: это человек странный, даже чудак.

Şurası kesin: Bu adam tuhaf, hatta eksantrik biri.

Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все стремятся к тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой-нибудь общий толк во всеобщей бестолочи. Чудак же в большинстве случаев частность и обособление.

Ancak tuhaflık ve aykırılık, özellikle herkes ayrıntıları birleştirmeye ve genel karmaşada bir ortak anlam bulmaya çalışırken, dikkat çekmekten çok zarar verme olasılığı daha yüksektir. Çoğu durumda, aykırı olan bir ayrıntı ve münferit bir bireydir.

Не так ли?

Öyle değil mi?

Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича.

Şimdi, eğer bu son teze katılmıyorsanız ve "Öyle değil" veya "Her zaman öyle değil" diye cevap veriyorsanız, o zaman kahramanım Alexei Fedorovich'in önemi konusunda belki de cesaretleneceğim.

Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались...

Zira yalnızca aykırı kişi "her zaman" özgün ve izole değildir; aksine, bazen belki de bütünün özünü kendi içinde taşır, oysa çağının geri kalan insanları -hepsi de bir şekilde, bir sebeple, bir süreliğine ondan kopmuşlardır...

Я бы, впрочем, не пускался в эти весьма нелюбопытные и смутные объяснения и начал бы просто-запросто без предисловия: понравится — так и так прочтут; но беда в том, что жизнеописание-то у меня одно, а романов два.

Ancak bu oldukça ilgisiz ve belirsiz açıklamalara girmeyeceğim ve doğrudan önsözsüz başlayacağım: eğer beğenirlerse, zaten okuyacaklardır; ama sorun şu ki, sadece bir biyografim var ama iki romanım var.

Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент. Первый же роман произошел еще тринадцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя.

İkinci ana roman, kahramanımın günümüzdeki, tam olarak şu anki anımızdaki faaliyetlerini konu alıyor. İlk roman on üç yıl önce geçiyor ve neredeyse bir roman bile sayılmaz, sadece kahramanımın gençlik yıllarından bir anı anlatıyor.

Обойтись мне без этого первого романа невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным.

Bu ilk roman olmadan yapamam, çünkü ikinci romandaki birçok şey anlaşılmaz hale gelir.

Но таким образом еще усложняется первоначальное мое затруднение: если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного-то романа, может быть, было бы для такого скромного и неопределенного героя излишне, то каково же являться с двумя и чем объяснить такую с моей стороны заносчивость?

Fakat bu şekilde ilk zorluğum daha da karmaşıklaşıyor: Eğer ben, yani biyografi yazarı, böylesine mütevazı ve belirsiz bir kahraman için tek bir romanın bile fazla olacağını düşünüyorsam, o zaman nasıl iki roman yazabilirim ve kendi adıma bu kadar kibirli olmayı nasıl açıklayabilirim?

Теряясь в разрешении сих вопросов, решаюсь их обойти безо всякого разрешения.

Bu sorunları çözmekle uğraşırken, onlardan izin almadan onları atlamaya karar verdim.

Разумеется, прозорливый читатель уже давно угадал, что я с самого начала к тому клонил, и только досадовал на меня, зачем я даром трачу бесплодные слова и драгоценное время.

Elbette, zeki okuyucu bunu en başından beri tahmin etmişti ve sadece boş yere sözler ve değerli zaman harcadığım için bana kızmıştı.

На это отвечу уже в точности: тратил я бесплодные слова и драгоценное время, во-первых, из вежливости, а во-вторых, из хитрости: все-таки, дескать, заране в чем-то предупредил.

Buna açıkça cevap vereceğim: Öncelikle nezaketten, ikinci olarak da kurnazlıktan dolayı, boş yere sözler sarf ettim ve değerli zamanımı boşa harcadım: sonuçta, diyorlar ki, sizi önceden bir konuda uyarmıştım.

Впрочем, я даже рад тому, что роман мой разбился сам собою на два рассказа «при существенном единстве целого»: познакомившись с первым рассказом, читатель уже сам определит: стоит ли ему приниматься за второй?

Ancak, romanımın "bütünün temel birliğini koruyarak" iki ayrı öyküye bölünmesinden bile memnunum: okuyucu ilk öyküyü tanıdıktan sonra, ikinci öyküyü okumaya değer olup olmadığına kendisi karar verecektir.

Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более.

Elbette kimse hiçbir şeye bağlı değil; kişi ilk öykünün iki sayfasını okuduktan sonra kitabı bir daha açmadan bırakabilir.

Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики.

Ancak, tarafsız değerlendirmelerinde yanılmamak için elbette sonuna kadar okumak isteyecek bazı hassas okuyucular da vardır; örneğin, tüm Rus eleştirmenler bu gruba dahildir.

Так вот перед такими-то все-таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все-таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. Ну вот и всё предисловие.

İşte bu insanların önünde kalbim hafifliyor: tüm gayretlerine ve özverilerine rağmen, romanın ilk bölümünde hikâyeyi bırakmaları için onlara en geçerli bahaneyi veriyorum. İşte giriş bu kadar.

Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется.

Bunun gereksiz olduğuna tamamen katılıyorum, ancak zaten yazılmış olduğu için olduğu gibi kalsın.

А теперь к делу.

Şimdi asıl konuya geçelim.