Братья Карамазовы

Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении.

Quando inizio a leggere la biografia del mio eroe, Aleksej Fedorovich Karamazov, mi ritrovo un po' confuso.

А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем?

Vale a dire: sebbene io consideri Aleksej Fedorovich il mio eroe, so che non è affatto un grand'uomo e quindi prevedo inevitabili domande come queste: cosa c'è di così straordinario nel tuo Aleksej Fedorovich da spingerti a sceglierlo come tuo eroe?

Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?

Cosa ha fatto? Per chi è conosciuto e per cosa è conosciuto? Perché io, lettore, dovrei perdere tempo a studiare i fatti della sua vita?

Последний вопрос самый роковой, ибо на него могу лишь ответить: «Может быть, увидите сами из романа». Ну а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это предвижу.

L'ultima domanda è la più fatale, perché non posso che rispondere: "Forse lo capirai tu stesso leggendo il romanzo". Ma cosa succederebbe se leggessero il romanzo e non lo vedessero, e non fossero d'accordo con la natura straordinaria del mio Aleksej Fëdorovič? Lo dico perché lo prevedo con tristezza.

Для меня он примечателен, но решительно сомневаюсь, успею ли это доказать читателю. Дело в том, что это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся. Впрочем, странно бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности.

Per me è straordinario, ma dubito seriamente che avrò il tempo di dimostrarlo al lettore. Il fatto è che forse è una figura, ma una figura indefinita e indefinita. Tuttavia, sarebbe strano pretendere chiarezza dalle persone in tempi come i nostri.

Одно, пожалуй, довольно несомненно: это человек странный, даже чудак.

Una cosa è forse abbastanza certa: si tratta di un uomo strano, addirittura eccentrico.

Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все стремятся к тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой-нибудь общий толк во всеобщей бестолочи. Чудак же в большинстве случаев частность и обособление.

Ma la stranezza e l'eccentricità hanno più probabilità di nuocere che di attirare l'attenzione, soprattutto quando tutti si sforzano di unire i particolari e di trovare un po' di buon senso nella confusione generale. Nella maggior parte dei casi, l'eccentrico è una particolarità e un individuo isolato.

Не так ли?

Non è vero?

Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича.

Ora, se non siete d'accordo con quest'ultima tesi e rispondete: "Non è così" o "non è sempre così", allora forse mi sentirei incoraggiato nello spirito riguardo al significato del mio eroe Aleksej Fedorovich.

Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались...

Poiché non solo l'eccentrico è "non sempre" particolare e isolato, ma al contrario, capita che egli, forse, a volte porti dentro di sé il nucleo del tutto, mentre il resto della gente della sua epoca - tutti, per qualche motivo, per qualche vento in arrivo, gli sono stati strappati via per un certo tempo...

Я бы, впрочем, не пускался в эти весьма нелюбопытные и смутные объяснения и начал бы просто-запросто без предисловия: понравится — так и так прочтут; но беда в том, что жизнеописание-то у меня одно, а романов два.

Tuttavia non mi addentrerei in queste spiegazioni piuttosto vaghe e poco interessanti e inizierei semplicemente senza prefazione: se piace, lo leggeranno comunque; ma il problema è che ho solo una biografia, ma due romanzi.

Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент. Первый же роман произошел еще тринадцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя.

Il secondo romanzo principale riguarda le attività del mio eroe nel nostro tempo, precisamente nel momento attuale. Il primo romanzo è ambientato tredici anni fa e non è quasi nemmeno un romanzo, ma semplicemente un momento della prima giovinezza del mio eroe.

Обойтись мне без этого первого романа невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным.

Non posso fare a meno di questo primo romanzo, perché molto del secondo diventerebbe incomprensibile.

Но таким образом еще усложняется первоначальное мое затруднение: если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного-то романа, может быть, было бы для такого скромного и неопределенного героя излишне, то каково же являться с двумя и чем объяснить такую с моей стороны заносчивость?

Ma in questo modo la mia difficoltà iniziale si complica ulteriormente: se io, cioè il biografo stesso, ritengo che anche un solo romanzo sarebbe forse eccessivo per un eroe così modesto e vago, come posso inventarne due e come posso spiegare tanta arroganza da parte mia?

Теряясь в разрешении сих вопросов, решаюсь их обойти безо всякого разрешения.

Non riuscendo a risolvere questi problemi, decido di aggirarli senza alcun permesso.

Разумеется, прозорливый читатель уже давно угадал, что я с самого начала к тому клонил, и только досадовал на меня, зачем я даром трачу бесплодные слова и драгоценное время.

Naturalmente, il lettore attento avrà capito da tempo che volevo arrivare a questo punto fin dall'inizio, e si è solo irritato con me per aver sprecato parole inutili e tempo prezioso.

На это отвечу уже в точности: тратил я бесплодные слова и драгоценное время, во-первых, из вежливости, а во-вторых, из хитрости: все-таки, дескать, заране в чем-то предупредил.

Risponderò con precisione: ho sprecato parole inutili e tempo prezioso, in primo luogo per cortesia, e in secondo luogo per astuzia: dopotutto, dicono, ti avevo avvisato di qualcosa in anticipo.

Впрочем, я даже рад тому, что роман мой разбился сам собою на два рассказа «при существенном единстве целого»: познакомившись с первым рассказом, читатель уже сам определит: стоит ли ему приниматься за второй?

Tuttavia, sono persino contento che il mio romanzo si sia diviso in due racconti "con l'unità essenziale del tutto": dopo aver preso familiarità con il primo racconto, il lettore deciderà da solo se vale la pena affrontare il secondo.

Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более.

Naturalmente nessuno è vincolato da nulla: si può gettare via il libro dopo due pagine del primo racconto, senza doverlo aprire ulteriormente.

Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики.

Ma ci sono alcuni lettori sensibili che vorranno sicuramente leggere fino alla fine per non sbagliarsi nel loro giudizio imparziale; tali sono, ad esempio, tutti i critici russi.

Так вот перед такими-то все-таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все-таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. Ну вот и всё предисловие.

Quindi, è davanti a queste persone che il mio cuore si sente più leggero: nonostante tutta la loro diligenza e coscienziosità, continuo a fornire loro la scusa più legittima per abbandonare la storia al primo episodio del romanzo. Bene, questa è tutta la prefazione.

Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется.

Sono pienamente d'accordo che non è necessario, ma poiché è già stato scritto, lasciamolo stare.

А теперь к делу.

Ora veniamo al dunque.