Братья Карамазовы

Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении.

Al comenzar la biografía de mi héroe, Alexei Fedorovich Karamazov, me siento un poco confundido.

А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем?

Es decir: aunque considero a Alexei Fedorovich mi héroe, yo mismo sé que no es en absoluto un gran hombre, y por eso preveo preguntas inevitables como estas: ¿qué tiene de notable su Alexei Fedorovich para que lo haya elegido como su héroe?

Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?

¿Qué hizo? ¿Por quién es conocido y por qué? ¿Por qué debería yo, el lector, perder el tiempo estudiando los detalles de su vida?

Последний вопрос самый роковой, ибо на него могу лишь ответить: «Может быть, увидите сами из романа». Ну а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это предвижу.

La última pregunta es la más crucial, pues solo puedo responderla: «Quizás lo veas por ti mismo en la novela». Pero ¿y si leen la novela y no la ven, y no están de acuerdo con la naturaleza extraordinaria de mi Alexei Fyodorovich? Lo digo porque, tristemente, lo preveo.

Для меня он примечателен, но решительно сомневаюсь, успею ли это доказать читателю. Дело в том, что это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся. Впрочем, странно бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности.

Me parece extraordinario, pero dudo mucho que tenga tiempo de demostrárselo al lector. De hecho, quizás sea una figura, pero una figura indefinida. Sin embargo, sería extraño exigir claridad a la gente en tiempos como los nuestros.

Одно, пожалуй, довольно несомненно: это человек странный, даже чудак.

Una cosa es quizá bastante cierta: se trata de un hombre extraño, incluso excéntrico.

Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все стремятся к тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой-нибудь общий толк во всеобщей бестолочи. Чудак же в большинстве случаев частность и обособление.

Pero la rareza y la excentricidad tienden más a perjudicar que a llamar la atención, sobre todo cuando todos se esfuerzan por unir las particularidades y encontrar algo de sentido común en la confusión general. En la mayoría de los casos, lo excéntrico es una particularidad y un individuo aislado.

Не так ли?

¿No es así?

Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича.

Ahora bien, si usted no está de acuerdo con esta última tesis y responde: “No es así” o “no siempre es así”, entonces tal vez me sienta más animado en cuanto a la importancia de mi héroe Alexei Fedorovich.

Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались...

Porque no es sólo el excéntrico el que “no siempre” es particular y aislado, sino que, por el contrario, sucede que, a veces, quizá lleva dentro de sí el núcleo del todo, mientras que el resto de la gente de su época, todos, por algún viento entrante, por alguna razón han sido arrancados de él por un tiempo...

Я бы, впрочем, не пускался в эти весьма нелюбопытные и смутные объяснения и начал бы просто-запросто без предисловия: понравится — так и так прочтут; но беда в том, что жизнеописание-то у меня одно, а романов два.

Sin embargo, no entraría en estas explicaciones poco interesantes y vagas y comenzaría simplemente sin prefacio: si les gusta, lo leerán de todos modos; pero el problema es que solo tengo una biografía y dos novelas.

Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент. Первый же роман произошел еще тринадцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя.

La segunda novela principal trata sobre las actividades de mi héroe en nuestra época, precisamente en nuestro momento actual. La primera novela transcurre hace trece años, y casi ni siquiera es una novela, sino simplemente un momento de la juventud de mi héroe.

Обойтись мне без этого первого романа невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным.

No puedo prescindir de esta primera novela, porque muchas cosas de la segunda resultarían incomprensibles.

Но таким образом еще усложняется первоначальное мое затруднение: если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного-то романа, может быть, было бы для такого скромного и неопределенного героя излишне, то каково же являться с двумя и чем объяснить такую с моей стороны заносчивость?

Pero de este modo mi dificultad inicial se hace aún más complicada: si yo, es decir, el biógrafo, encuentro que incluso una novela sería quizás excesiva para un héroe tan modesto y vago, entonces ¿cómo puedo escribir dos y cómo puedo explicar tal arrogancia de mi parte?

Теряясь в разрешении сих вопросов, решаюсь их обойти безо всякого разрешения.

Perdido en la resolución de estos problemas, decido pasarlos por alto sin ningún permiso.

Разумеется, прозорливый читатель уже давно угадал, что я с самого начала к тому клонил, и только досадовал на меня, зачем я даром трачу бесплодные слова и драгоценное время.

Por supuesto, el lector astuto ya habrá adivinado desde hace tiempo que esto es lo que pretendía desde el principio, y sólo se molestó conmigo por desperdiciar palabras infructuosas y un tiempo precioso.

На это отвечу уже в точности: тратил я бесплодные слова и драгоценное время, во-первых, из вежливости, а во-вторых, из хитрости: все-таки, дескать, заране в чем-то предупредил.

Contestaré con precisión: perdí palabras inútiles y un tiempo precioso, primero por cortesía, y segundo por astucia: después de todo, dicen, les advertí algo con antelación.

Впрочем, я даже рад тому, что роман мой разбился сам собою на два рассказа «при существенном единстве целого»: познакомившись с первым рассказом, читатель уже сам определит: стоит ли ему приниматься за второй?

Sin embargo, me alegro de que mi novela se divida en dos historias "con la unidad esencial del todo": después de familiarizarse con la primera historia, el lector decidirá por sí mismo si vale la pena abordar la segunda.

Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более.

Por supuesto, nadie está obligado por nada; uno puede tirar el libro a la basura después de dos páginas del primer relato, sin necesidad de abrirlo más.

Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики.

Pero hay algunos lectores sensibles que seguramente querrán leer hasta el final para no equivocarse en su juicio imparcial; tales son, por ejemplo, todos los críticos rusos.

Так вот перед такими-то все-таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все-таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. Ну вот и всё предисловие.

Así que, es frente a estas personas que mi corazón se siente más ligero: a pesar de toda su diligencia y escrupulosidad, les doy la excusa más legítima para abandonar la historia en el primer episodio de la novela. Bueno, ese es todo el prefacio.

Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется.

Estoy completamente de acuerdo en que es innecesario, pero como ya está escrito, que quede así.

А теперь к делу.

Ahora vayamos al grano.