Братья Карамазовы

Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении.

En commençant la biographie de mon héros, Alexeï Fedorovitch Karamazov, je me trouve quelque peu perplexe.

А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем?

En effet : bien que je considère Alexei Fedorovich comme mon héros, je sais moi-même qu'il n'est en aucun cas un grand homme, et je prévois donc inévitablement des questions comme celles-ci : qu'y a-t-il de si remarquable chez votre Alexei Fedorovich pour que vous l'ayez choisi comme héros ?

Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?

Qu’a-t-il fait ? Pour qui est-il connu, et pour quoi ? Pourquoi devrais-je, lecteur, perdre mon temps à étudier les faits de sa vie ?

Последний вопрос самый роковой, ибо на него могу лишь ответить: «Может быть, увидите сами из романа». Ну а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это предвижу.

La dernière question est la plus cruciale, car je ne peux que répondre : « Vous le verrez peut-être par vous-même en lisant le roman. » Mais que se passera-t-il s'ils lisent le roman et ne le voient pas, et s'ils ne partagent pas le caractère exceptionnel de mon Alexeï Fiodorovitch ? Je dis cela car je le crains fort.

Для меня он примечателен, но решительно сомневаюсь, успею ли это доказать читателю. Дело в том, что это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся. Впрочем, странно бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности.

Il est remarquable à mes yeux, mais je doute fort d'avoir le temps de le démontrer au lecteur. En réalité, il s'agit peut-être d'une figure, mais une figure indéfinie, indéfinie. Cependant, il serait étrange d'exiger de la clarté de la part des gens en ces temps difficiles.

Одно, пожалуй, довольно несомненно: это человек странный, даже чудак.

Une chose est peut-être assez certaine : c'est un homme étrange, voire excentrique.

Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все стремятся к тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой-нибудь общий толк во всеобщей бестолочи. Чудак же в большинстве случаев частность и обособление.

Mais l'étrangeté et l'excentricité sont plus susceptibles de nuire que d'attirer l'attention, surtout lorsque chacun s'efforce de relier les particularités et de trouver un sens commun à la confusion générale. Dans la plupart des cas, l'excentrique est une singularité, un individu isolé.

Не так ли?

N'est-ce pas ?

Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича.

Maintenant, si vous n’êtes pas d’accord avec cette dernière thèse et que vous répondez : « Pas du tout » ou « Pas toujours », alors je serai peut-être réconforté quant à l’importance de mon héros Alexei Fedorovich.

Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались...

Car ce n’est pas seulement l’excentrique qui n’est « pas toujours » particulier et isolé, mais au contraire, il arrive qu’il porte en lui, peut-être parfois, le noyau du tout, tandis que le reste des gens de son époque – tous, par un vent contraire, pour une raison ou une autre, lui ont été arrachés temporairement…

Я бы, впрочем, не пускался в эти весьма нелюбопытные и смутные объяснения и начал бы просто-запросто без предисловия: понравится — так и так прочтут; но беда в том, что жизнеописание-то у меня одно, а романов два.

Je n'entrerais cependant pas dans ces explications plutôt vagues et peu intéressantes et commencerais simplement, sans préface : s'ils aiment, ils liront de toute façon ; mais le problème est que je n'ai qu'une seule biographie, mais deux romans.

Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент. Первый же роман произошел еще тринадцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя.

Le second roman principal relate les aventures de mon héros à notre époque, précisément à l'heure actuelle. Le premier roman, qui se déroule treize ans plus tôt, n'est presque pas un roman, mais plutôt un instantané de la jeunesse de mon héros.

Обойтись мне без этого первого романа невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным.

Je ne peux pas me passer de ce premier roman, car une grande partie du second deviendrait incompréhensible.

Но таким образом еще усложняется первоначальное мое затруднение: если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного-то романа, может быть, было бы для такого скромного и неопределенного героя излишне, то каково же являться с двумя и чем объяснить такую с моей стороны заносчивость?

Mais ma difficulté initiale se complique encore davantage : si moi, le biographe, je constate qu'un seul roman serait peut-être excessif pour un héros aussi modeste et vague, comment puis-je en écrire deux, et comment justifier une telle arrogance de ma part ?

Теряясь в разрешении сих вопросов, решаюсь их обойти безо всякого разрешения.

Perdu dans la résolution de ces problèmes, je décide de les contourner sans aucune autorisation.

Разумеется, прозорливый читатель уже давно угадал, что я с самого начала к тому клонил, и только досадовал на меня, зачем я даром трачу бесплодные слова и драгоценное время.

Bien sûr, le lecteur avisé aura depuis longtemps deviné que j'en venais là dès le début, et n'était agacé que par le gaspillage de mots inutiles et de temps précieux.

На это отвечу уже в точности: тратил я бесплодные слова и драгоценное время, во-первых, из вежливости, а во-вторых, из хитрости: все-таки, дескать, заране в чем-то предупредил.

Je vais répondre précisément à cela : j'ai gaspillé des paroles inutiles et un temps précieux, d'abord par politesse, et ensuite par ruse : après tout, disent-ils, je vous avais prévenus à l'avance.

Впрочем, я даже рад тому, что роман мой разбился сам собою на два рассказа «при существенном единстве целого»: познакомившись с первым рассказом, читатель уже сам определит: стоит ли ему приниматься за второй?

Cependant, je suis même content que mon roman se soit divisé en deux histoires « avec l’unité essentielle du tout » : après avoir pris connaissance de la première histoire, le lecteur décidera par lui-même s’il vaut la peine d’entreprendre la seconde ?

Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более.

Bien sûr, personne n'est tenu par quoi que ce soit ; on peut jeter le livre après deux pages de la première histoire, sans avoir à l'ouvrir davantage.

Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики.

Mais certains lecteurs sensibles voudront certainement lire jusqu'au bout afin de ne pas se tromper dans leur jugement impartial ; c'est le cas, par exemple, de tous les critiques russes.

Так вот перед такими-то все-таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все-таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. Ну вот и всё предисловие.

C’est donc devant ces gens-là que mon cœur s’allège : malgré toute leur diligence et leur conscience professionnelle, je leur offre encore l’excuse la plus valable pour abandonner l’histoire dès le premier épisode du roman. Voilà pour la préface.

Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется.

Je suis tout à fait d'accord que c'est inutile, mais puisque c'est déjà écrit, laissons-le tel quel.

А теперь к делу.

Passons maintenant aux choses sérieuses.