
Преступление и наказание
الجريمة والعقاب
فيودور دوستويفسكي · 1866 · 7 فصول
رواية نفسية تغوص في عقل روديون راسكولنيكوف، شاب يرتكب جريمة قتل في سانت بطرسبرغ ويصارع الذنب والأخلاق والخلاص.
اقرأ البداية
النص الأصلي، وبعد كل سطر ترجمته.
В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту.
في بداية يوليو، في وقت حار للغاية، في المساء، خرج شاب من غرفته الصغيرة التي يستأجرها من المستأجرين في زقاق س--، إلى الشارع وتوجه ببطء، كما لو كان في حيرة، نحو جسر ك--.
Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру.
لقد تجنب بنجاح لقاء صاحبة المنزل على الدرج. كانت غرفته تقع تحت السقف مباشرة لمنزل من خمسة طوابق وتشبه خزانة أكثر من شقة.
Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу.
أما صاحبة الشقة التي يستأجر منها هذه الغرفة مع الطعام والخدمة، فكانت تقيم بطابق واحد أسفل، في شقة منفصلة، وفي كل مرة، عند الخروج إلى الشارع، كان عليه حتماً أن يمر أمام مطبخ صاحبة المنزل، المفتوح دائماً تقريباً على الدرج.
И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.
وفي كل مرة، عند مروره، يشعر الشاب بإحساس مؤلم وجبان، يخجل منه ويتقلص وجهه. كان مديناً لصاحبة المنزل ويخاف لقاءها.
Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию.
ليس أنه كان جباناً ومقهوراً إلى هذا الحد، بل العكس تماماً؛ ولكن منذ بعض الوقت كان في حالة من الانفعال والتوتر، تشبه السوداوية.
Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его.
لقد انغمس في نفسه وانعزل عن الجميع لدرجة أنه كان يخاف حتى من أي لقاء، وليس فقط لقاء صاحبة المنزل. كان مسحوقاً بالفقر؛ لكن حتى الوضع الضيق كف في الآونة الأخيرة عن أن يثقل عليه.
Насущными делами своими он совсем перестал и не хотел заниматься. Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы та ни замышляла против него.
توقف تماماً عن الاهتمام بأموره الضرورية ولم يعد يريد أن يشغل نفسه بها. في الحقيقة، لم يكن يخاف أي صاحبة منزل، مهما كانت تحيك ضده.
Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.
لكن التوقف على الدرج، والاستماع إلى كل هراء حول كل هذه التوافه اليومية، التي لا تهمه في شيء، كل هذه المضايقات حول الدفع، والتهديدات، والشكاوى، وأن يتحايل هو نفسه عند ذلك، ويعتذر، ويكذب، — لا، من الأفضل أن ينزلق بطريقة ما كالقط على الدرج ويهرب، حتى لا يراه أحد.
Впрочем, на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его самого поразил по выходе на улицу.
ومع ذلك، في هذه المرة، فاجأه هو نفسه الخوف من لقاء دائنته عند خروجه إلى الشارع.
«На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь! — подумал он с странною улыбкой. — Гм... да... всё в руках человека, и всё-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома...
"على أي عمل أريد أن أقدم وفي نفس الوقت من أي تافهات أخاف! — فكر بابتسامة غريبة. — همم... نعم... كل شيء في يد الإنسان، وكل شيء يمرره أمام أنفه، فقط من الجبن وحده... هذا بالفعل بديهية...
Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся... А впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю.
من المثير للاهتمام، مما يخاف الناس أكثر؟ من الخطوة الجديدة، من كلمتهم الجديدة يخافون أكثر من كل شيء... وإلا، فأنا أتحدث كثيراً. لهذا لا أفعل شيئاً، لأنني أتحدث. ربما، ومع ذلك، هكذا أيضاً: لهذا أتحدث، لأنني لا أفعل شيئاً.
Это я в этот последний месяц выучился болтать, лежа по целым суткам в углу и думая... о царе Горохе. Ну зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьезно? Совсем не серьезно. Так, ради фантазии сам себя тешу; игрушки!
هذا ما تعلمته في هذا الشهر الأخير أن أتحدث، مستلقياً أياماً كاملة في الزاوية وأفكر... في الملك غوروخ. حسناً، لماذا أذهب الآن؟ هل أنا قادر على هذا؟ هل هذا جدي؟ غير جدي على الإطلاق. هكذا، من أجل الخيال أسلي نفسي؛ ألعاب!
Да, пожалуй что и игрушки!»
نعم، ربما ألعاب أيضاً!"
На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, — всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши.
في الشارع كانت الحرارة فظيعة، وإلى جانب ذلك الاختناق، والزحام، في كل مكان الجير، والسقالات، والطوب، والغبار وتلك الرائحة الصيفية الخاصة، المعروفة جداً لكل بطرسبورغي، الذي لا يملك إمكانية استئجار دتشا، — كل هذا في آن واحد هز بشكل غير سار أعصاب الشاب المضطربة أصلاً.
Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины.
أما الرائحة التي لا تحتمل من الحانات، التي يوجد منها عدد خاص في هذا الجزء من المدينة، والسكارى، الذين يصادفون بين الحين والآخر، رغم أنه وقت عمل، فقد أكملوا اللون المثير للاشمئزاز والحزين للصورة.
Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека. Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен.
ومض شعور بالاشمئزاز العميق للحظة في ملامح الشاب الرقيقة. بالمناسبة، كان جميلاً بشكل ملحوظ، بعينين سوداوين جميلتين، بني مائل للسواد، طويل القامة أكثر من المتوسط، نحيف وممشوق.
Но скоро он впал как бы в глубокую задумчивость, даже, вернее сказать, как бы в какое-то забытье, и пошел, уже не замечая окружающего, да и не желая его замечать.
لكن سرعان ما سقط كما لو في تأمل عميق، أو بالأحرى، كما لو في نوع من النسيان، ومشى، لا يلاحظ ما حوله، ولا يريد ملاحظته.
Изредка только бормотал он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он сейчас сам себе признался. В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день как уж он почти совсем ничего не ел.
أحياناً فقط كان يتمتم شيئاً لنفسه، من عادته في المناجاة، التي اعترف بها لنفسه الآن. وفي هذه اللحظة كان يدرك هو نفسه أن أفكاره تختلط أحياناً وأنه ضعيف جداً: اليوم الثاني وهو لا يأكل تقريباً شيئاً.
Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем выходить в таких лохмотьях на улицу. Впрочем, квартал был таков, что костюмом здесь было трудно кого-нибудь удивить.
كان سيء الملبس لدرجة أن آخر، حتى لو كان معتاداً، لخجل من الخروج في النهار إلى الشارع بمثل هذه الخرق. ومع ذلك، كان الحي بحيث أنه كان من الصعب أن تفاجئ أحداً هنا بالزي.
Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой.
قرب سينايا، وكثرة المؤسسات المعروفة وخاصة السكان من أهل الحرف والصناعات، المتراصين في هذه الشوارع والأزقة الوسطى البطرسبورغية، كانوا يلونون أحياناً المنظر العام بمثل هؤلاء الأشخاص، بحيث كان من الغريب أن تتعجب عند لقاء شخصية أخرى.
Но столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень молодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице.
لكن الكثير من الازدراء الخبيث قد تراكم في روح الشاب، بحيث أنه، رغم كل حساسيته، أحياناً الشابة جداً، كان أقل ما يخجل من خرقه في الشارع.
Другое дело при встрече с иными знакомыми или с прежними товарищами, с которыми вообще он не любил встречаться...
شيء آخر عند لقاء معارف معينين أو زملاء سابقين، الذين عموماً لم يكن يحب لقاءهم...
А между тем, когда один пьяный, которого неизвестно почему и куда провозили в это время по улице в огромной телеге, запряженной огромною ломовою лошадью, крикнул ему вдруг, проезжая: «Эй ты, немецкий шляпник!» — и заорал во всё горло, указывая на него рукой, — молодой человек вдруг остановился и судорожно схватился за свою шляпу.
وفي هذه الأثناء، عندما صرخ به فجأة سكير واحد، الذي لسبب غير معروف ولماذا وإلى أين كانوا ينقلونه في هذا الوقت في الشارع في عربة ضخمة، يجرها حصان ضخم للنقل، وهو يمر: "أيها الصانع الألماني!" — وصاح بأعلى صوته، مشيراً إليه بيده، — توقف الشاب فجأة وأمسك بقبعته بتشنج.
Шляпа эта была высокая, круглая, циммермановская, но вся уже изношенная, совсем рыжая, вся в дырах и пятнах, без полей и самым безобразнейшим углом заломившаяся на сторону. Но не стыд, а совсем другое чувство, похожее даже на испуг, охватило его.
كانت هذه القبعة عالية، مستديرة، من تسيمرمان، لكنها كانت بالية تماماً، محمرة كلها، مليئة بالثقوب والبقع، بلا حافة ومنحنية بأقبح زاوية إلى الجانب. لكن ليس الخجل، بل شعور آخر تماماً، يشبه حتى الفزع، استولى عليه.
«Я так и знал! — бормотал он в смущении, — я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа... Смешная, потому и приметная...
"كنت أعرف هذا! — تمتم في اضطراب، — كنت أفكر هكذا! هذا أسوأ شيء! مثل هذه الحماقة، مثل هذا التفصيل التافه، يمكن أن يفسد كل المخطط! نعم، قبعة ملفتة للنظر جداً... مضحكة، لذلك ملفتة للنظر...
К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят... главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее... Мелочи, мелочи главное!..
لخرقي يجب حتماً قبعة، ولو كانت فطيرة عجوز، وليس هذا الوحش. لا أحد يلبس مثل هذه، سيلاحظونها من فرسخ، سيتذكرونها... الأهم، سيتذكرونها فيما بعد، وهاهي دليل. هنا يجب أن تكون غير ملحوظ قدر الإمكان... التفاصيل، التفاصيل هي الأهم!..
Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё...»
هذه التفاصيل هي التي تدمر دائماً وكل شيء..."
Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался.
لم يكن عليه أن يذهب كثيراً؛ كان حتى يعرف كم خطوة من باب منزله: بالضبط سبعمائة وثلاثون. مرة واحدة عدها، عندما كان يحلم كثيراً.
В то время он и сам еще не верил этим мечтам своим и только раздражал себя их безобразною, но соблазнительною дерзостью.
في ذلك الوقت هو نفسه لم يكن يؤمن بأحلامه هذه وكان فقط يثير نفسه بجرأتها القبيحة، لكن المغرية.
Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и нерешимости, «безобразную» мечту как-то даже поневоле привык считать уже предприятием, хотя всё еще сам себе не верил.
الآن، بعد شهر، بدأ ينظر بشكل مختلف وعلى الرغم من كل المناجاة المحرضة حول عجزه وتردده، "القبيح" الحلم بطريقة ما حتى بلا إرادة اعتاد أن يعتبره مشروعاً، وإن كان ما زال لا يؤمن بنفسه.
Он даже шел теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало всё сильнее и сильнее.
كان حتى يذهب الآن لعمل تجربة لمشروعه، ومع كل خطوة كان انفعاله يزداد أقوى وأقوى.
С замиранием сердца и нервною дрожью подошел он к преогромнейшему дому, выходившему одною стеной на канаву, а другою в — ю улицу.
بقلب خافق ورعشة عصبية اقترب من منزل ضخم جداً، يطل بجدار واحد على القناة، وبالآخر على شارع ---.
Этот дом стоял весь в мелких квартирах и заселен был всякими промышленниками — портными, слесарями, кухарками, разными немцами, девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч.
كان هذا المنزل كله في شقق صغيرة ومسكون بكل أنواع التجار — الخياطين، والأقفال، والطباخات، وألمان مختلفين، وعانسات، يعشن وحدهن، وموظفين صغار وغيرهم.
Входящие и выходящие так и шмыгали под обоими воротами и на обоих дворах дома. Тут служили три или четыре дворника. Молодой человек был очень доволен, не встретив ни которого из них, и неприметно проскользнул сейчас же из ворот направо на лестницу.
الداخلون والخارجون كانوا ينزلقون هكذا تحت كلا البابين وفي كلا فناءي المنزل. هنا يعمل ثلاثة أو أربعة بوابين. كان الشاب راضياً جداً، لعدم لقائه أي منهم، وانزلق بلا ملاحظة فوراً من الباب يميناً على الدرج.
Лестница была темная и узкая, «черная», но он всё уже это знал и изучил, и ему вся эта обстановка нравилась: в такой темноте даже и любопытный взгляд был неопасен.
كان الدرج مظلماً وضيقاً، "أسود"، لكنه كان يعرف كل هذا ودرسه، وكل هذا المحيط أعجبه: في مثل هذه الظلمة حتى النظرة الفضولية لم تكن خطيرة.
«Если о сю пору я так боюсь, что же было бы, если б и действительно как-нибудь случилось до самого дела дойти?..» — подумал он невольно, проходя в четвертый этаж.
"إذا كنت أخاف هكذا في هذا الوقت، فماذا لو حدث فعلاً أن وصل الأمر إلى العمل الحقيقي؟..." — فكر لا إرادياً، مروراً إلى الطابق الرابع.
Здесь загородили ему дорогу отставные солдаты-носильщики, выносившие из одной квартиры мебель.
هنا سد طريقه جنود متقاعدون حمالون، يخرجون الأثاث من شقة واحدة.
Он уже прежде знал, что в этой квартире жил один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть, в четвертом этаже, по этой лестнице и на этой площадке, остается, на некоторое время, только одна старухина квартира занятая.
كان يعرف من قبل أنه في هذه الشقة يعيش ألماني متزوج، موظف: "إذن، هذا الألماني ينتقل الآن، وإذن، في الطابق الرابع، على هذا الدرج وعلى هذا الرصيف، تبقى، لبعض الوقت، فقط شقة العجوز مشغولة.
Это хорошо... на всякой случай...» — подумал он опять и позвонил в старухину квартиру. Звонок брякнул слабо, как будто был сделан из жести, а не из меди. В подобных мелких квартирах таких домов почти всё такие звонки.
هذا جيد... في كل الأحوال..." — فكر مرة أخرى ورن جرس شقة العجوز. رن الجرس بضعف، كما لو كان مصنوعاً من الصفيح، وليس من النحاس. في مثل هذه الشقق الصغيرة لمثل هذه المنازل تقريباً كل الأجراس هكذا.
Он уже забыл звон этого колокольчика, и теперь этот особенный звон как будто вдруг ему что-то напомнил и ясно представил... Он так и вздрогнул, слишком уже ослабели нервы на этот раз.
كان قد نسي صوت هذا الجرس الصغير، والآن هذا الصوت الخاص كما لو فجأة ذكره بشيء وقدم بوضوح... ارتعش هكذا، لقد ضعفت الأعصاب كثيراً هذه المرة.
Немного спустя дверь приотворилась на крошечную щелочку: жилица оглядывала из щели пришедшего с видимым недоверием, и только виднелись ее сверкавшие из темноты глазки. Но увидав на площадке много народу, она ободрилась и отворила совсем.
بعد قليل انفتح الباب على شق صغير جداً: ساكنة المنزل تنظر من الشق إلى القادم بعدم ثقة واضح، وكانت عيناها اللامعتان من الظلمة فقط مرئيتان. لكن رؤية كثير من الناس على الرصيف، تشجعت وفتحت تماماً.
Молодой человек переступил через порог в темную прихожую, разгороженную перегородкой, за которою была крошечная кухня. Старуха стояла перед ним молча и вопросительно на него глядела.
عبر الشاب العتبة إلى المدخل المظلم، المقسم بحاجز، وراءه كان مطبخ صغير جداً. وقفت العجوز أمامه صامتة وتنظر إليه بتساؤل.
Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом.
كانت عجوز صغيرة جافة، في الستين من عمرها، بعينين صغيرتين خبيثتين، وأنف صغير حاد وشعر غير مغطى. شعرها الأشقر القليل الشيب كان مدهوناً بالزيت بدهنية.
На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка. Старушонка поминутно кашляла и кряхтела.
على رقبتها الرفيعة والطويلة، الشبيهة بساق دجاجة، كان ملفوفاً نوع من الخرق الفلانيلية، وعلى كتفيها، رغم الحر، كان يتأرجح معطف فرو بالي ومصفر كله. كانت العجوز تسعل وتأن بين الحين والآخر.
Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость.
يجب أن يكون الشاب قد نظر إليها بنظرة خاصة، لأنه في عينيها ومض فجأة مرة أخرى عدم الثقة السابق.
— Раскольников, студент, был у вас назад тому месяц, — поспешил пробормотать молодой человек с полупоклоном, вспомнив, что надо быть любезнее.
— راسكولنيكوف، طالب، كنت عندك منذ شهر، — أسرع أن يتمتم الشاب بنصف انحناءة، متذكراً أنه يجب أن يكون أكثر لطفاً.
— Помню, батюшка, очень хорошо помню, что вы были, — отчетливо проговорила старушка, по-прежнему не отводя своих вопрошающих глаз от его лица.
— أتذكر، يا بني، أتذكر جيداً جداً أنك كنت هنا، — قالت العجوز بوضوح، ما زالت لا تحول عينيها المتسائلتين عن وجهه.
— Так вот-с... и опять, по такому же дельцу... — продолжал Раскольников, немного смутившись и удивляясь недоверчивости старухи.
— حسناً... وثانية، لنفس الشأن... — تابع راسكولنيكوف، محتاراً قليلاً ومتعجباً من عدم ثقة العجوز.
«Может, впрочем, она и всегда такая, да я в тот раз не заметил», — подумал он с неприятным чувством.
"ربما، ومع ذلك، هي دائماً هكذا، لكنني في تلك المرة لم ألاحظ"، — فكر بشعور غير سار.
Старуха помолчала, как бы в раздумье, потом отступила в сторону и, указывая на дверь в комнату, произнесла, пропуская гостя вперед:
صمتت العجوز، كما لو في تفكير، ثم تراجعت إلى الجانب و، مشيرة إلى باب الغرفة، قالت، تاركة الضيف يتقدم:
— Пройдите, батюшка.
— ادخل، يا بني.
Небольшая комната, в которую прошел молодой человек, с желтыми обоями, геранями и кисейными занавесками на окнах, была в эту минуту ярко освещена заходящим солнцем.
الغرفة الصغيرة، التي دخلها الشاب، بورق جدران أصفر، وزهور الغرنوقي وستائر قماشية على النوافذ، كانت في هذه اللحظة مضاءة بإشراق بالشمس الغاربة.
«И тогда, стало быть, так же будет солнце светить!..» — как бы невзначай мелькнуло в уме Раскольникова, и быстрым взглядом окинул он всё в комнате, чтобы по возможности изучить и запомнить расположение. Но в комнате не было ничего особенного.
"وحينها، إذن، ستشرق الشمس هكذا أيضاً!..." — كما لو بدون قصد ومض في ذهن راسكولنيكوف، وبنظرة سريعة أحاط كل شيء في الغرفة، لكي يدرس ويتذكر الترتيب قدر الإمكان. لكن في الغرفة لم يكن هناك شيء خاص.
Мебель, вся очень старая и из желтого дерева, состояла из дивана с огромною выгнутою деревянною спинкой, круглого стола овальной формы перед диваном, туалета с зеркальцем в простенке, стульев по стенам да двух-трех грошовых картинок в желтых рамках, изображавших немецких барышень с птицами в руках, — вот и вся мебель.
الأثاث، كله قديم جداً ومن خشب أصفر، يتكون من أريكة بظهر خشبي ضخم منحن، طاولة مستديرة بيضاوية أمام الأريكة، طاولة زينة بمرآة صغيرة في الفسحة، كراسي على الجدران وصورتين أو ثلاث رخيصتين في إطارات صفراء، تمثل آنسات ألمانيات بطيور في أيديهن، — هذا كل الأثاث.
В углу перед небольшим образом горела лампада. Всё было очень чисто: и мебель, и полы были оттерты под лоск; всё блестело. «Лизаветина работа», — подумал молодой человек. Ни пылинки нельзя было найти во всей квартире.
في الزاوية أمام صورة صغيرة كان يحترق مصباح. كل شيء كان نظيفاً جداً: والأثاث، والأرضيات كانت مفروكة حتى اللمعان؛ كل شيء يلمع. "عمل ليزافيتا"، — فكر الشاب. لا يمكن العثور على ذرة غبار في كل الشقة.
«Это у злых и старых вдовиц бывает такая чистота», — продолжал про себя Раскольников и с любопытством покосился на ситцевую занавеску перед дверью во вторую, крошечную комнатку, где стояли старухины постель и комод и куда он еще ни разу не заглядывал.
"هذا يحدث عند الأرامل الخبيثات والعجائز مثل هذه النظافة"، — تابع راسكولنيكوف لنفسه ونظر بفضول نحو الستارة القطنية أمام باب الغرفة الثانية، الصغيرة جداً، حيث كان سرير العجوز وخزانة الأدراج والتي لم ينظر إليها أبداً.
Вся квартира состояла из этих двух комнат.
كل الشقة تتكون من هاتين الغرفتين.
— Что угодно? — строго произнесла старушонка, войдя в комнату и по-прежнему становясь прямо перед ним, чтобы глядеть ему прямо в лицо.
— ماذا تريد؟ — قالت العجوز بصرامة، داخلة إلى الغرفة وما زالت تقف مباشرة أمامه، لتنظر إليه مباشرة في الوجه.
— Заклад принес, вот-с! — И он вынул из кармана старые плоские серебряные часы. На оборотной дощечке их был изображен глобус. Цепочка была стальная.
— جئت برهن، هاك! — وأخرج من جيبه ساعة فضية مسطحة قديمة. على ظهرها كان مرسوماً كرة أرضية. السلسلة كانت من الفولاذ.
— Да ведь и прежнему закладу срок. Еще третьего дня месяц как минул.
— لكن حتى للرهن السابق انتهت المدة. منذ ثلاثة أيام مر شهر.
— Я вам проценты еще за месяц внесу; потерпите.
— سأدفع لك فوائد شهر آخر؛ اصبري.
— А в том моя добрая воля, батюшка, терпеть или вещь вашу теперь же продать.
— وهذا من إرادتي الطيبة، يا بني، أن أصبر أو أن أبيع متاعك الآن.
— Много ль за часы-то, Алена Ивановна?
— كم للساعة، ألينا إيفانوفنا؟
— А с пустяками ходишь, батюшка, ничего, почитай, не стоит. За колечко вам прошлый раз два билетика внесла, а оно и купить-то его новое у ювелира за полтора рубля можно.
— تأتي بتوافه، يا بني، لا شيء، تقريباً لا تستحق. للخاتم المرة الماضية أعطيتك ورقتين، وحتى يمكن شراؤه جديداً عند الجواهري بروبل ونصف.
— Рубля-то четыре дайте, я выкуплю, отцовские. Я скоро деньги получу.
— أعطني أربعة روبل، سأستردها، أبوي. سأحصل على المال قريباً.
— Полтора рубля-с и процент вперед, коли хотите-с.
— روبل ونصف والفائدة مقدماً، إذا أردت.
— Полтора рубля! — вскрикнул молодой человек.
— روبل ونصف! — صرخ الشاب.
— Ваша воля. — И старуха протянула ему обратно часы. Молодой человек взял их и до того рассердился, что хотел было уже уйти; но тотчас одумался, вспомнив, что идти больше некуда и что он еще и за другим пришел.
— كما تشاء. — ومدت له العجوز الساعة. أخذها الشاب وغضب لدرجة أنه كان يريد أن يذهب؛ لكن فوراً عقل، متذكراً أنه لا يوجد مكان آخر يذهب إليه وأنه جاء لسبب آخر أيضاً.
— Давайте! — сказал он грубо.
— أعطي! — قال بخشونة.
Старуха полезла в карман за ключами и пошла в другую комнату за занавески. Молодой человек, оставшись один среди комнаты, любопытно прислушивался и соображал. Слышно было, как она отперла комод. «Должно быть, верхний ящик, — соображал он.
ذهبت العجوز إلى جيبها للمفاتيح وذهبت إلى الغرفة الأخرى خلف الستارة. بقي الشاب وحده وسط الغرفة، ينصت بفضول ويحسب. كان يُسمع كيف فتحت خزانة الأدراج. "يجب أن يكون الدرج العلوي، — حسب.
— Ключи она, стало быть, в правом кармане носит... Все на одной связке, в стальном кольце... И там один ключ есть всех больше, втрое, с зубчатою бородкой, конечно, не от комода... Стало быть, есть еще какая-нибудь шкатулка, али укладка...
— المفاتيح إذن تحملها في الجيب الأيمن... كلها على حلقة واحدة، في حلقة فولاذية... وهناك مفتاح واحد أكبر من الكل، ثلاث مرات، بأسنان مسننة، بالطبع، ليس لخزانة الأدراج... إذن، يوجد صندوق آخر، أو صندوق...
Вот это любопытно. У укладок всё такие ключи... А впрочем, как это подло всё...»
هذا مثير للاهتمام. الصناديق لها دائماً مثل هذه المفاتيح... وإلا، كم هذا دنيء كله..."
Старуха воротилась.
عادت العجوز.
— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять.
— هاك، يا بني: إذا كان كوبيك في الشهر للروبل، فلروبل ونصف يستحق عليك خمسة عشر كوبيكاً، للشهر مقدماً. وللروبلين السابقين يستحق عليك بنفس الحساب مقدماً عشرون كوبيكاً. والمجموع، إذن، خمسة وثلاثون.
Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.
يستحق لك الآن المجموع للساعة روبل وخمسة عشر كوبيكاً. هاك خذ.
— Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек!
— كيف! إذن الآن روبل وخمسة عشر كوبيكاً فقط!
— Точно так-с.
— بالضبط.
Молодой человек спорить не стал и взял деньги. Он смотрел на старуху и не спешил уходить, точно ему еще хотелось что-то сказать или сделать, но как будто он и сам не знал, что именно...
لم يجادل الشاب وأخذ المال. نظر إلى العجوز ولم يستعجل في الذهاب، كما لو كان يريد أن يقول أو يفعل شيئاً آخر، لكن كما لو أنه هو نفسه لا يعرف ماذا بالضبط...
— Я вам, Алена Ивановна, может быть, на днях, еще одну вещь принесу... серебряную... хорошую... папиросочницу одну... вот как от приятеля ворочу... — Он смутился и замолчал.
— ربما سآتي لك، ألينا إيفانوفنا، في الأيام القادمة، بشيء آخر... فضي... جيد... علبة سجائر... عندما أعود من صديق... — اضطرب وصمت.
— Ну тогда и будем говорить, батюшка.
— حسناً حينها سنتحدث، يا بني.
— Прощайте-с... А вы всё дома одни сидите, сестрицы-то нет? — спросил он как можно развязнее, выходя в переднюю.
— وداعاً... وأنت دائماً تجلسين وحدك في البيت، أختك غير موجودة؟ — سأل بأكبر قدر ممكن من الانطلاق، خارجاً إلى المدخل.
— А вам какое до нее, батюшка, дело?
— وما شأنك بها، يا بني؟
— Да ничего особенного. Я так спросил. Уж вы сейчас... Прощайте, Алена Ивановна!
— لا شيء خاص. سألت هكذا. أنت فوراً... وداعاً، ألينا إيفانوفنا!
Раскольников вышел в решительном смущении. Смущение это всё более и более увеличивалось. Сходя по лестнице, он несколько раз даже останавливался, как будто чем-то внезапно пораженный. И наконец, уже на улице, он воскликнул:
خرج راسكولنيكوف في اضطراب حاسم. هذا الاضطراب ازداد أكثر وأكثر. نازلاً على الدرج، توقف عدة مرات حتى، كما لو مصدوماً فجأة بشيء. وأخيراً، في الشارع بالفعل، صرخ:
«О боже! как это всё отвратительно! И неужели, неужели я... нет, это вздор, это нелепость! — прибавил он решительно. — И неужели такой ужас мог прийти мне в голову? На какую грязь способно, однако, мое сердце!
"يا إلهي! كم هذا كله مثير للاشمئزاز! وهل حقاً، هل حقاً أنا... لا، هذا هراء، هذا عبث! — أضاف بحسم. — وهل حقاً يمكن أن يخطر ببالي مثل هذا الرعب؟ على أي قذارة قادر، مع ذلك، قلبي!
Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц...»
الأهم: قذر، كريه، بشع، بشع!.. وأنا، شهراً كاملاً..."
Но он не мог выразить ни словами, ни восклицаниями своего волнения.
لكنه لا يستطيع التعبير لا بالكلمات، ولا بالصرخات عن انفعاله.
Чувство бесконечного отвращения, начинавшее давить и мутить его сердце еще в то время, как он только шел к старухе, достигло теперь такого размера и так ярко выяснилось, что он не знал, куда деться от тоски своей.
الشعور بالاشمئزاز اللانهائي، الذي بدأ يضغط ويكدر قلبه حتى عندما كان فقط ذاهباً إلى العجوز، وصل الآن إلى هذا الحجم وتوضح بوضوح شديد، بحيث لم يعد يعرف أين يذهب من كآبته.
Он шел по тротуару как пьяный, не замечая прохожих и сталкиваясь с ними, и опомнился уже в следующей улице. Оглядевшись, он заметил, что стоит подле распивочной, в которую вход был с тротуара по лестнице вниз, в подвальный этаж.
مشى على الرصيف كالسكران، لا يلاحظ المارة ويصطدم بهم، وأفاق في الشارع التالي. عندما نظر حوله، لاحظ أنه يقف بجانب حانة، دخولها من الرصيف عبر درج نازل، إلى الطابق السفلي.
Из дверей, как раз в эту минуту, выходили двое пьяных и, друг друга поддерживая и ругая, взбирались на улицу. Долго не думая, Раскольников тотчас же спустился вниз.
من الباب، في هذه اللحظة تماماً، خرج سكيران ودعماً بعضهما البعض وشاتمان، صعدا إلى الشارع. دون تفكير طويل، نزل راسكولنيكوف فوراً.
Никогда до сих пор не входил он в распивочные, но теперь голова его кружилась, и к тому же палящая жажда томила его. Ему захотелось выпить холодного пива, тем более что внезапную слабость свою он относил и к тому, что был голоден.
لم يدخل أبداً حتى الآن إلى الحانات، لكن الآن رأسه كان يدور، وإلى جانب ذلك العطش المحرق كان يعذبه. أراد أن يشرب البيرة الباردة، خاصة أنه نسب ضعفه المفاجئ إلى كونه جائعاً أيضاً.
Он уселся в темном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностию выпил первый стакан. Тотчас же всё отлегло, и мысли его прояснели. «Всё это вздор, — сказал он с надеждой, — и нечем тут было смущаться! Просто физическое расстройство!
جلس في زاوية مظلمة وقذرة، خلف طاولة لزجة، طلب البيرة وشرب الكأس الأول بنهم. فوراً كل شيء ارتاح، وأفكاره اتضحت. "كل هذا هراء، — قال بأمل، — ولا شيء هنا يستدعي الاضطراب! ببساطة اضطراب جسدي!
Один какой-нибудь стакан пива, кусок сухаря, — и вот, в один миг, крепнет ум, яснеет мысль, твердеют намерения!
كأس واحد من البيرة، قطعة من الخبز الجاف، — وهاك، في لحظة واحدة، يقوى العقل، تصفو الفكرة، تتصلب النوايا!
Тьфу, какое всё это ничтожество!..» Но, несмотря на этот презрительный плевок, он глядел уже весело, как будто внезапно освободясь от какого-то ужасного бремени, и дружелюбно окинул глазами присутствующих.
تف، كم هذا كله تافه!..." لكن، رغم هذه البصقة الازدرائية، كان ينظر بمرح بالفعل، كما لو تحرر فجأة من عبء مرعب، وألقى نظرة ودية على الحاضرين.
Но даже и в эту минуту он отдаленно предчувствовал, что вся эта восприимчивость к лучшему была тоже болезненная.
لكن حتى في هذه اللحظة كان يستشعر بعيداً أن كل هذه القابلية للأفضل كانت مرضية أيضاً.
В распивочной на ту пору оставалось мало народу. Кроме тех двух пьяных, что попались на лестнице, вслед за ними же вышла еще разом целая ватага, человек в пять, с одною девкой и с гармонией. После них стало тихо и просторно.
في الحانة في ذلك الوقت بقي ناس قليل. إضافة لهذين السكيرين الذين صادفهما على الدرج، خرج وراءهما أيضاً مجموعة كاملة دفعة واحدة، حوالي خمسة أشخاص، مع فتاة واحدة ومع أكورديون. بعدهم صار هادئاً وواسعاً.
Остались: один хмельной, но немного, сидевший за пивом, с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный, в сибирке и с седою бородой, очень захмелевший, задремавший на лавке и изредка, вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая с лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи, вроде:
بقوا: واحد ثمل، لكن قليلاً، جالس أمام البيرة، يبدو من البرجوازية الصغيرة؛ رفيقه، سمين، ضخم، في سترة سيبيرية وبلحية رمادية، ثمل جداً، نائم على المقعد وأحياناً، فجأة، كما لو من النوم، بدأ ينقر بأصابعه، باسطاً يديه بعيداً، ويقفز بالجزء العلوي من جسمه، دون القيام من المقعد، بينما يغني بعض الهراء، محاولاً تذكر الأبيات، مثل:
Целый год жену ласкал,
سنة كاملة داعب الزوجة،
Цел-лый год же-ну лас-кал...
سنة كام-لة دا-عب الزو-جة...
Или вдруг, проснувшись, опять:
أو فجأة، مستيقظاً، مرة أخرى:
По Подьяческой пошел,
ذهب إلى بوديايسكايا،
Свою прежнюю нашел...
وجد حبيبته السابقة...
Но никто не разделял его счастия; молчаливый товарищ его смотрел на все эти взрывы даже враждебно и с недоверчивостью. Был тут и еще один человек, с виду похожий как бы на отставного чиновника.
لكن لا أحد شارك سعادته؛ رفيقه الصامت كان ينظر لكل هذه الانفجارات حتى بعداء وعدم ثقة. كان هناك أيضاً شخص آخر، يبدو كموظف متقاعد.
Он сидел особо, перед своею посудинкой, изредка отпивая и посматривая кругом. Он был тоже как будто в некотором волнении.
كان يجلس منفرداً، أمام كأسه، أحياناً يشرب ويتطلع حوله. كان هو أيضاً كما لو في نوع من الانفعال.
اقرأ الكتاب كاملًا في التطبيق، مع الصوت والترجمة بلمسة واحدة.