Анна Каренина

Анна Каренина

آنا كارينينا

ليو تولستوي · 1869 · 8 فصول

رواية عميقة تستكشف تعقيدات الحب والزواج والمجتمع في روسيا الإمبراطورية، متتبعة القصة المأساوية لآنا كارينينا وحياة من حولها المتشابكة.

اقرأ البداية

النص الأصلي، وبعد كل سطر ترجمته.

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

كل العائلات السعيدة تتشابه، أما العائلة التعيسة فكل واحدة منها تتعس بطريقتها الخاصة.

Все смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме.

كل شيء اختلط في بيت أوبلونسكي. فقد علمت الزوجة أن زوجها كانت له علاقة بالفرنسية، المربية السابقة في بيتهم، وأعلنت لزوجها أنها لا تستطيع العيش معه تحت سقف واحد.

Положение это продолжалось уже третий день и мучительно чувствовалось и самими супругами, и всеми членами семьи, и домочадцами.

استمر هذا الوضع ثلاثة أيام، وكان مؤلمًا للزوجين نفسيهما، ولجميع أفراد الأسرة والخدم.

Все члены семьи и домочадцы чувствовали, что нет смысла в их сожительстве и что на каждом постоялом дворе случайно сошедшиеся люди более связаны между собой, чем они, члены семьи и домочадцы Облонских.

كان كل أفراد الأسرة والخدم يشعرون بأنه لا معنى لحياتهم المشتركة، وأن الناس الذين يجتمعون صدفة في نُزل تربطهم علاقة أوثق من علاقتهم هم، أفراد بيت أوبلونسكي.

Жена не выходила из своих комнат, мужа третий день не было дома.

الزوجة لم تخرج من غرفتها، والزوج لم يظهر في البيت منذ ثلاثة أيام.

Дети бегали по всему дому, как потерянные; англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; повар ушел вчера со двора, во время самого обеда; черная кухарка и кучер просили расчета.

الأطفال كانوا يركضون في كل أنحاء البيت تائهين؛ الشغالة الإنجليزية تشاجرت مع المدبّرة وكتبت إلى صديقتها تطلب منها أن تجد لها عملًا جديدًا؛ الطباخ غادر البيت بالأمس أثناء الغداء؛ والخادمة السمراء والسائق طلبا إنهاء خدمتهما.

На третий день после ссоры князь Степан Аркадьич Облонский — Стива, как его звали в свете, — в обычный час, то есть в восемь часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своем кабинете, на сафьянном диване.

في اليوم الثالث بعد الشجار، الأمير ستبان أركاديفيتش أوبلونسكي – أو ستيڤا كما كان يُدعى في المجتمع – استيقظ في الساعة المعتادة، أي الثامنة صباحًا، لا في غرفة نوم زوجته، بل في مكتبه، على أريكة من الجلد.

Он повернул свое полное, выхоленное тело на пружинах дивана, как бы желая опять заснуть надолго, с другой стороны крепко обнял подушку и прижался к ней щекой; но вдруг вскочил, сел на диван и открыл глаза.

حرّك جسده الممتلئ المهندم على نوابض الأريكة، كأنه يريد أن ينام مجددًا طويلاً، ثم عانق الوسادة بذراعه وضغط خدّه عليها؛ لكنه فجأة قفز وجلس على الأريكة وفتح عينيه.

«Да, да, как это было? — думал он, вспоминая сон. — Да, как это было? Да! Алабин давал обед в Дармштадте; нет, не в Дармштадте, а что-то американское. Да, но там Дармштадт был в Америке.

«نعم، نعم، كيف كان ذلك؟» فكر متذكرًا الحلم. «نعم، كيف كان؟ آه، ألابين أقام مأدبة في دارمشتات؛ لا، ليس في دارمشتات، بل شيء أمريكي. نعم، لكن دارمشتات كانت في أمريكا.

Да, Алабин давал обед на стеклянных столах, да, — и столы пели: Il mio tesoro и не Il mio tesoro, а что-то лучше, и какие-то маленькие графинчики, и они же женщины», — вспоминал он.

نعم، ألابين أقام مأدبة على موائد زجاجية، والموائد كانت تغني: Il mio tesoro، لا، ليس Il mio tesoro، بل شيئًا أجمل، وكانت هناك قوارير صغيرة وهنّ نساء أيضًا»، تذكر.

Глаза Степана Аркадьича весело заблестели, и он задумался, улыбаясь. «Да, хорошо было, очень хорошо. Много еще что-то там было отличного, да не скажешь словами и мыслями даже наяву не выразишь».

تلألأت عينا ستيبان أركاديفيتش بفرح، وغرق في التفكير مبتسمًا. «نعم، كان جميلًا، جميلًا جدًا. هناك أشياء كثيرة رائعة، لا يمكن وصفها بالكلمات ولا حتى بالتفكير في اليقظة.»

И, заметив полосу света, пробившуюся сбоку одной из суконных стор, он весело скинул ноги с дивана, отыскал ими шитые женой (подарок ко дню рождения в прошлом году), обделанные в золотистый сафьян туфли, и по старой, девятилетней привычке, не вставая, потянулся рукой к тому месту, где в спальне у него висел халат.

ولما لاحظ خيط الضوء المتسلل من جانب أحد الستائر الصوفية، ألقى ساقيه بمرح عن الأريكة، وبحث بهما عن خفٍّ من الجلد الذهبي صنعته زوجته له هدية في عيد ميلاده الماضي، وبعادته القديمة منذ تسع سنوات مدّ يده إلى المكان الذي كان فيه معطفه في غرفة النوم.

И тут он вспомнил вдруг, как и почему он спит не в спальне жены, а в кабинете; улыбка исчезла с его лица, он сморщил лоб.

وهنا تذكر فجأة كيف ولماذا ينام في مكتبه لا في غرفة نوم زوجته؛ فاختفت الابتسامة من وجهه، وقطّب جبينه.

«Ах, ах, ах! Ааа!..» — замычал он, вспоминая все, что было. И его воображению представились опять все подробности ссоры с женою, вся безвыходность его положения и мучительнее всего собственная вина его.

«آه، آه، آه! آآه!..» تمتم متألمًا وهو يستعيد كل ما حدث. وعادت إلى خياله تفاصيل الشجار مع زوجته، وكل مأزقه الذي لا مخرج منه، والأشد إيلامًا إحساسه بذنبه.

«Да! она не простит и не может простить. И всего ужаснее то, что виной всему я, виной я, а не виноват. В этом-то вся драма, — думал он. — Ах, ах, ах!» — приговаривал он с отчаянием, вспоминая самые тяжелые для себя впечатления из этой ссоры.

«نعم! هي لن تغفر، ولا يمكن أن تغفر. والأفظع أني أنا السبب، أنا المذنب، دون أن أكون مذنبًا. تلك هي المأساة،» فكر. «آه، آه، آه!» تمتم بيأس، مستعيدًا أشد لحظات الشجار قسوة عليه.

Неприятнее всего была та первая минута, когда он, вернувшись из театра, веселый и довольный, с огромною грушей для жены в руке, не нашел жены в гостиной; к удивлению, не нашел ее и в кабинете и, наконец, увидал ее в спальне с несчастною, открывшею все, запиской в руке.

أكثر ما كان يؤلمه تلك اللحظة الأولى حين عاد من المسرح، مبتهجًا، يحمل كمثرى ضخمة لزوجته، فلم يجدها في غرفة الجلوس، ولدهشته لم يجدها في المكتب، وأخيرًا رآها في غرفة النوم تمسك بالرسالة المشؤومة التي كشفت كل شيء.

Она, эта вечно озабоченная, и хлопотливая, и недалекая, какою он считал ее, Долли, неподвижно сидела с запиской в руке и с выражением ужаса, отчаяния и гнева смотрела на него.

كانت هي، دوللي التي كان يعدها دائمًا امرأة قلقة مشغولة وقصيرة النظر، جالسة بلا حراك، تمسك الرسالة بيدها، وتنظر إليه بعينين فيهما الرعب واليأس والغضب.

— Что это? это? — спрашивала она, указывая на записку.

قالت وهي تشير إلى الرسالة: «ما هذا؟ هذا؟».

И при этом воспоминании, как это часто бывает, мучало Степана Аркадьича не столько самое событие, сколько то, как он ответил на эти слова жены.

وعند هذا التذكّر، كما يحدث كثيرًا، لم يعذب ستيبان أركاديفيتش الحدث نفسه بقدر ما عذّبته الطريقة التي أجاب بها على كلمات زوجته تلك.

С ним случилось в эту минуту то, что случается с людьми, когда они неожиданно уличены в чем-нибудь слишком постыдном. Он не сумел приготовить свое лицо к тому положению, в которое он становился перед женой после открытия его вины.

حدث له في تلك اللحظة ما يحدث للناس عندما يُؤخذون فجأة بعارٍ كبير. لم يستطع أن يهيئ وجهه للموقف الذي وجد نفسه فيه أمام زوجته بعد انكشاف خيانته.

Вместо того чтоб оскорбиться, отрекаться, оправдываться, просить прощения, оставаться даже равнодушным — все было бы лучше того, что он сделал!

بدلًا من أن يغضب، أو ينكر، أو يبرّر، أو يطلب الصفح، أو حتى يبقى لا مباليًا — كل ذلك كان سيكون أفضل مما فعل!

— его лицо совершенно невольно («рефлексы головного мозга», — подумал Степан Аркадьич, который любил физиологию), совершенно невольно вдруг улыбнулось привычною, доброю и потому глупою улыбкой.

— لكن وجهه، دون إرادة منه («ردود فعل الدماغ»، فكر ستيبان أركاديفيتش الذي كان يحب علم الفسيولوجيا)، ابتسم فجأة بتلك الابتسامة الطيبة المألوفة، ولذا كانت غبية.

Эту глупую улыбку он не мог простить себе. Увидав эту улыбку, Долли вздрогнула, как от физической боли, разразилась, со свойственною ей горячностью, потоком жестоких слов и выбежала из комнаты. С тех пор она не хотела видеть мужа.

لم يستطع أن يغفر لنفسه تلك الابتسامة الغبية. حين رأت دوللي تلك الابتسامة، ارتجفت كما لو من ألم جسدي، وانفجرت، بطبعها الحاد، بسيل من الكلمات القاسية، وخرجت من الغرفة. ومنذ ذلك الحين رفضت أن تراه.

«Всему виной эта глупая улыбка», — думал Степан Аркадьич.

«كل اللوم على تلك الابتسامة الغبية»، فكر ستيبان أركاديفيتش.

«Но что ж делать? что ж делать?» — с отчаянием говорил он себе и не находил ответа.

«ولكن ماذا أفعل؟ ماذا أفعل؟» قال لنفسه بيأس، ولم يجد جوابًا.

اقرأ الكتاب كاملًا في التطبيق، مع الصوت والترجمة بلمسة واحدة.

المزيد من الكتب باللغة الروسية