Белые ночи

Была чудная ночь, такая ночь, которая разве только и может быть тогда, когда мы молоды, любезный читатель.

Es war eine wunderbare Nacht, eine solche Nacht, die wohl nur dann sein kann, wenn wir jung sind, lieber Leser.

Небо было такое звездное, такое светлое небо, что взглянув на него, невольно нужно было спросить себя неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?

Der Himmel war so sternenklar, ein so heller Himmel, dass man, wenn man ihn ansah, unwillkürlich sich fragen musste: können denn wirklich unter einem solchen Himmel allerlei zornige und launische Menschen leben?

Это тоже молодой вопрос, любезный читатель, очень молодой, но пошли его вам господь чаще на душу!.. Говоря о капризных и разных сердитых господах, я не мог не припомнить и своего благонравного поведения во весь этот день.

Das ist auch eine junge Frage, lieber Leser, eine sehr junge, doch gebe Gott, dass sie Ihnen öfter auf die Seele komme!.. Indem ich von launischen und allerlei zornigen Herren sprach, konnte ich nicht umhin, auch meines gesitteten Benehmens während dieses ganzen Tages zu gedenken.

С самого утра меня стала мучить какая-то удивительная тоска. Мне вдруг показалось, что меня, одинокого, все покидают и что все от меня отступаются. Оно, конечно, всякий вправе спросить: кто же эти все?

Schon seit dem frühen Morgen begann mich eine seltsame Schwermut zu quälen. Mir schien plötzlich, dass mich, den Einsamen, alle verlassen und dass sich alle von mir abwenden. Nun, natürlich, jeder darf fragen: wer sind denn diese „alle“?

потому что вот уже восемь лет, как я живу в Петербурге, и почти ни одного знакомства не умел завести Но к чему мне знакомства?

Denn nun schon acht Jahre lebe ich in Petersburg, und fast keine einzige Bekanntschaft habe ich anzuknüpfen vermocht. Doch wozu brauche ich Bekanntschaften?

Мне и без того знаком весь Петербург; вот почему мне и показалось, что меня все покидают, когда весь Петербург поднялся и вдруг уехал на дачу.

Mir ist ohnehin ganz Petersburg bekannt; darum kam es mir auch vor, dass mich alle verlassen, als ganz Petersburg aufstand und plötzlich auf die Datscha fuhr.

Мне страшно стало оставаться одному, и целых три дня я бродил по городу в глубокой тоске, решительно не понимая, что со мной делается.

Es wurde mir schrecklich, allein zu bleiben, und ganze drei Tage irrte ich durch die Stadt in tiefer Schwermut, durchaus nicht begreifend, was mit mir vorging.

Пойду ли на Невский, пойду ли в сад, брожу ли по набережной — ни одного лица из тех, кого привык встречать в том же месте, в известный час целый год. Они, конечно, не знают меня, да я-то их знаю.

Geh’ ich auf den Newski, geh’ ich in den Garten, schlendere ich an der Uferstraße entlang — kein einziges Gesicht von denen, die ich gewohnt war am selben Ort, zur bestimmten Stunde das ganze Jahr hindurch zu sehen. Sie kennen mich natürlich nicht, aber ich kenne sie.

Я коротко их знаю; я почти изучил их физиономии — и любуюсь на них, когда они веселы, и хандрю, когда они затуманятся. Я почти свел дружбу с одним старичком, которого встречаю каждый божий день, в известный час, на Фонтанке.

Ich kenne sie flüchtig; ich habe fast ihre Physiognomien studiert — und erfreue mich an ihnen, wenn sie heiter sind, und trauere, wenn sie sich verfinstern. Fast habe ich mich mit einem alten Männchen befreundet, das ich jeden Gottestag, zur bestimmten Stunde, an der Fontanka treffe.

Физиономия такая важная, задумчивая; всё шепчет под нос и махает левой рукой, а в правой у него длинная сучковатая трость с золотым набалдашником. Даже он заметил меня и принимает во мне душевное участие.

Eine so wichtige, nachdenkliche Physiognomie; murmelt fortwährend vor sich hin und winkt mit der linken Hand, während er in der rechten einen langen knorrigen Stock mit goldenem Knopf trägt. Selbst er bemerkte mich und nimmt inneren Anteil an mir.

Случись, что я не буду в известный час на том же месте Фонтанки, я уверен, что на него нападет хандра. Вот отчего мы иногда чуть не кланяемся друг с другом, особенно когда оба в хорошем расположении духа.

Sollte es geschehen, dass ich zur bestimmten Stunde nicht am selben Ort der Fontanka bin, so bin ich überzeugt, dass ihn die Schwermut befällt. Darum ist es auch, dass wir manchmal beinahe voreinander grüßen, besonders wenn wir beide in guter Stimmung sind.

Намедни, когда мы не видались целые два дня и на третий день встретились, мы уже было и схватились за шляпы, да благо опомнились вовремя, опустили руки и с участием прошли друг подле друга. Мне тоже и дома знакомы.

Neulich, als wir uns volle zwei Tage nicht gesehen hatten und uns am dritten begegneten, griffen wir schon fast zu den Hüten, besannen uns aber rechtzeitig, ließen die Hände sinken und gingen teilnehmend aneinander vorbei. Auch daheim sind sie mir bekannt.

Когда я иду, каждый как будто забегает вперед меня на улицу, глядит на меня во все окна и чуть не говорит: «Здравствуйте; как ваше здоровье? и я, слава богу, здоров, а ко мне в мае месяце прибавят этаж». Или: «Как ваше здоровье?

Wenn ich gehe, eilt jeder gleichsam vor mir auf die Straße, schaut aus allen Fenstern auf mich und sagt beinahe: „Guten Tag; wie geht es Ihnen? und mir, Gott sei Dank, geht es auch gut, und im Mai wird mir noch ein Stockwerk aufgesetzt.“ Oder: „Wie geht es Ihnen?

а меня завтра в починку». Или: «Я чуть не сгорел и притом испугался» и т. д. Из них у меня есть любимцы, есть короткие приятели; один из них намерен лечиться это лето у архитектора.

und ich gehe morgen in die Reparatur.“ Oder: „Ich wäre fast verbrannt und habe mich obendrein erschrocken“ und so weiter. Unter ihnen habe ich meine Lieblinge, habe kurze Bekannte; einer von ihnen beabsichtigt, sich diesen Sommer beim Architekten kurieren zu lassen.

Нарочно буду заходить каждый день, чтоб не залечили как-нибудь, сохрани его господи!.. Но никогда не забуду истории с одним прехорошеньким светло-розовым домиком.

Ich werde absichtlich jeden Tag vorbeigehen, damit man ihn nicht etwa zu Tode kuriert, Gott behüte ihn!.. Aber nie werde ich die Geschichte mit einem allerliebsten hellrosa Häuschen vergessen.

Это был такой миленький каменный домик, так приветливо смотрел на меня, так горделиво смотрел на своих неуклюжих соседей, что мое сердце радовалось, когда мне случалось проходить мимо.

Es war ein so niedliches steinernes Häuschen, sah mich so freundlich an, blickte so stolz auf seine plumpen Nachbarn, dass mein Herz froh wurde, sooft es mir begegnete, daran vorbeizugehen.

Вдруг, на прошлой неделе, я прохожу по улице и, как посмотрел на приятеля — слышу жалобный крик: «А меня красят в желтую краску!» Злодеи! варвары! они не пощадили ничего: ни колонн, ни карнизов, и мой приятель пожелтел, как канарейка.

Plötzlich, in der vergangenen Woche, gehe ich die Straße entlang, schaue meinen Freund an — da höre ich einen kläglichen Ruf: „Und mich streichen sie mit gelber Farbe!“ Bösewichte! Barbaren! Sie verschonten nichts: weder Säulen noch Gesimse, und mein Freund vergilbte wie ein Kanarienvogel.

У меня чуть не разлилась желчь по этому случаю, и я еще до сих пор не в силах был повидаться с изуродованным моим бедняком, которого раскрасили под Цвет поднебесной империи.

Fast rann mir die Galle über bei diesem Vorfall, und noch bis jetzt war ich nicht imstande, meinen verunstalteten Armen zu besuchen, den man bemalt hatte in die Farbe des Reiches der Mitte.

Итак, вы понимаете, читатель, каким образом я знаком со всем Петербургом.

Also, verstehen Sie nun, Leser, auf welche Weise ich mit ganz Petersburg bekannt bin.

Я уже сказал, что меня целые три дня мучило беспокойство, покамест я догадался о причине его. И на улице мне было худо (того нет, этого нет, куда делся такой-то?) — да и дома я был сам не свой. Два вечера добивался я: чего недостает мне в моем углу?

Ich habe schon gesagt, dass mich volle drei Tage Unruhe quälte, bis ich auf die Ursache kam. Und auf der Straße war mir schlecht (der ist nicht da, jener ist nicht da, wohin ist dieser verschwunden?) — und auch daheim war ich nicht ich selbst. Zwei Abende lang quälte ich mich: was fehlt mir in meiner Ecke?

отчего так неловко было в нем оставаться?

warum war es so peinlich, darin zu bleiben?

— и с недоумением осматривал я свои зеленые закоптелые стены, потолок, завешанный паутиной, которую с большим успехом разводила Матрена, пересматривал всю свою мебель, осматривал каждый стул, думая, не тут ли беда?

— und verwundert musterte ich meine grünen, verrußten Wände, die Decke, behangen mit Spinnweben, die Matrena mit großem Erfolg zog, sah meine ganze Möbel durch, besah jeden Stuhl, denkend: ist hier etwa das Unglück?

(потому что коль у меня хоть один стул стоит не так, как вчера стоял, так я сам не свой) смотрел за окно, и всё понапрасну... нисколько не было легче!

(denn wenn auch nur ein Stuhl bei mir nicht so steht, wie er gestern stand, so bin ich nicht ich selbst) schaute zum Fenster hinaus, und alles vergebens... es wurde kein bisschen leichter!

Я даже вздумал было призвать Матрену и тут же сделал ей отеческий выговор за паутину и вообще за неряшество; но она только посмотрела на меня в удивлении и пошла прочь, не ответив ни слова, так что паутина еще до сих пор благополучно висит на месте.

Ich kam sogar auf den Gedanken, Matrena zu rufen, und machte ihr sogleich eine väterliche Rüge wegen der Spinnweben und überhaupt wegen der Unsauberkeit; aber sie schaute mich nur verwundert an und ging fort, ohne ein Wort zu antworten, so dass die Spinnweben noch bis jetzt fröhlich an ihrem Platz hängen.

Наконец я только сегодня поутру догадался, в чем дело. Э! да веды они от меня удирают на дачу! Простите за тривиальное словцо, но мне было не до высокого слога...

Endlich erriet ich erst heute früh, woran es lag. Ah! sie laufen ja von mir auf die Datscha davon! Verzeihen Sie das triviale Wörtchen, aber mir war nicht nach hohem Stil...

потому что ведь всё, что только ни было в Петербурге, или переехало, или переезжало на дачу; потому что каждый почтенный господин солидной наружности, нанимавший извозчика, на глаза мои, тотчас же обращался в почтенного отца семейства, который после обыденных должностных занятий отправляется налегке в недра своей фамилии, на дачу потому что у каждого прохожего был теперь уже совершенно особый вид, который чуть-чуть не говорил всяком встречному: «Мы, господа, здесь только так, мимоходом, а вот через два часа мы уедем на дачу».

denn wirklich, alles, was nur irgendwie in Petersburg war, entweder war schon hinausgezogen oder zog eben hinaus auf die Datscha; denn jeder ehrwürdige Herr soliden Aussehens, der einen Fiaker nahm, verwandelte sich vor meinen Augen sofort in einen ehrwürdigen Familienvater, der nach den gewöhnlichen Amtsgeschäften leichten Sinnes in den Schoß seiner Familie auf die Datscha fährt; denn jeder Vorübergehende hatte nun ein ganz besonderes Aussehen, das beinahe jedem Begegner sagte: „Wir, meine Herren, sind hier nur so, im Vorübergehen, aber in zwei Stunden fahren wir hinaus auf die Datscha.“

Отворялось ли окно, по которому побарабанили сначала тоненькие, белые как сахар пальчики, и высовывалась головка хорошенькой девушки, подзывавшей разносчика с горшками цветов, — мне тотчас же, тут же представлялось, что эти цветы только так покупаются, то есть вовсе не для того, чтоб наслаждаться весной и цветами в душной городской квартире, а что вот очень скоро все переедут на дачу и цветы с собою увезут.

Öffnete sich ein Fenster, an dem zuerst dünne, zuckersüß weiße Finger trommelten, und ein hübsches Mädchenköpfchen heraussah, das den Verkäufer mit Blumentöpfen herbeirief, — so stellte ich mir sofort vor, dass diese Blumen nur so gekauft würden, das heißt durchaus nicht, um sich im stickigen Stadtzimmer an Frühling und Blumen zu erfreuen, sondern dass man bald alle hinaus auf die Datscha ziehen und die Blumen mitnehmen werde.

Мало того, я уже сделал такие успех в своем новом, особенном роде открытий, что уже мог безошибочно, по одному виду, обозначить, на какой кто даче живет.

Mehr noch, ich hatte in meiner neuen, besonderen Art von Entdeckungen solchen Fortschritt gemacht, dass ich schon unfehlbar nach dem bloßen Aussehen bestimmen konnte, auf welcher Datscha jemand wohnte.

Обитатели Каменного и Аптекарского островов или Петергофской дороги отличались изученным изяществом приемов, щегольскими летними костюмами и прекрасными экипажами, в которых они приехали в гор Жители Парголова и там, где подальше, с первого взгляда «внушали» своим благоразумием и солидностью; посетитель Крестовского острова отличался невозмутимо-веселым видом.

Die Bewohner der Stein- und Apothekeninsel oder der Peterhofer Chaussee zeichneten sich durch wohlstudierte Eleganz im Auftreten, modische Sommeranzüge und prächtige Equipagen aus, in denen sie in die Stadt gekommen waren. Die Bewohner von Pargolowo und weiter draußen erweckten schon auf den ersten Blick „Ehrfurcht“ durch ihre Vernünftigkeit und Solidität; der Besucher der Krestowski-Insel unterschied sich durch ein unerschütterlich-heiteres Wesen.

Удавалось ли мне встретить длинную процессию ломовых извозчиков, лениво шедших с возжами в руках подле возов, нагруженных целыми горами всякой мебели, столов, стульев, диванов турецких и нетурецких и прочим домашним скарбом, на котором, сверх всего этого, зачастую восседала, на самой вершине воза, щедушная кухарка, берегущая барское добро как зеницу ока; смотрел ли я на тяжело нагруженные домашнею утварью лодки, скользившие по Неве иль Фонтанке, до Черной речки иль островов, — воза и лодки удесятерялись, усотерялись в глазах моих; казалось, всё поднялось и поехало, всё переселялось целыми караванами на дачу; казалось, весь Петербург грозил обратиться в пустыню, так что наконец мне стало стыдно, обидно и грустно: мне решительно некуда и незачем было ехать на дачу.

Gelang es mir, eine lange Prozession von Lastkutschern zu erblicken, die träge, die Zügel in den Händen, neben Wagen einhergingen, beladen mit Bergen von Möbeln, Tischen, Stühlen, Sofas türkischer und nichttürkischer Art und allerlei Hausrat, auf dem obendrein, ganz oben auf dem Wagen, oft ein mageres Küchenmädchen thronte, das das herrschaftliche Gut wie seinen Augapfel hütete; sah ich die schwer mit Hausgerät beladenen Boote, die über Newa oder Fontanka glitten, zur Schwarzen Brücke oder zu den Inseln, — so verzehnfachten, verhundertfachten sich Wagen und Boote in meinen Augen; mir schien, alles erhob sich und fuhr davon, alles übersiedelte in ganzen Karawanen auf die Datscha; mir schien, ganz Petersburg drohe zur Wüste zu werden, so dass es mir schließlich beschämend, kränkend und traurig wurde: ich hatte durchaus weder wohin noch wozu auf die Datscha zu fahren.

Я готов был уйти с каждым возом, уехать с каждым господином почтенной наружности, нанимавшим извозчика; но ни один, решительно никто не пригласил меня; словно забыли меня, словно я для них был и в самом деле чужой!

Ich war bereit, mit jedem Wagen fortzugehen, mit jedem ehrwürdigen Herrn soliden Aussehens zu fahren, der einen Fiaker nahm; aber keiner, durchaus niemand lud mich ein; als hätte man mich vergessen, als sei ich für sie wirklich ein Fremder!

Я ходил много и долго, так что уже совсем успел, по своему обыкновению; забыть, где я, как вдруг очутился у заставы.

Ich ging lange und viel, so dass ich, meiner Gewohnheit nach, schon völlig vergessen hatte, wo ich war, als ich mich plötzlich an der Schranke befand.

Вмиг мне стало весело, и я шагнул за шлагбаум, пошел между засеянных полей и лугов, не слышал усталости, но чувствовал только всем составом своим, что какое-то бремя спадает с души моей.

Im Augenblick wurde mir heiter, und ich trat über den Schlagbaum, ging zwischen besäten Feldern und Wiesen, fühlte keine Müdigkeit, sondern nur mit meinem ganzen Wesen, dass irgendeine Last von meiner Seele abfiel.

Все проезжие смотрели на меня так приветливо, что решительно чуть не кланялись; все были так рады чему-то, все до одного курили сигары. И я был рад, как еще никогда со мной не случалось.

Alle Vorüberfahrenden blickten mich so freundlich an, dass sie mir beinahe grüßend zunickten; alle freuten sich über etwas, alle bis auf den letzten rauchten Zigarren. Und ich freute mich, wie es mir noch niemals im Leben geschehen war.

Точно я вдруг очутился в Италии, — так сильно поразила природа меня, полубольного горожанина, чуть не задохнувшегося в городских стенах.

Gerade so, als wäre ich plötzlich in Italien, — so stark ergriff mich die Natur, mich, den halbkranken Städter, der fast in den Stadtmauern erstickt wäre.

Есть что-то неизъяснимо трогательное в нашей петербургской природе, когда она, с наступлением весны, вдруг выкажет всю мощь свою, все дарованные ей небом силы опушится, разрядится, упестрится цветами...

Es gibt etwas unaussprechlich Rührendes in unserer Petersburger Natur, wenn sie mit dem Anbruch des Frühlings plötzlich ihre ganze Macht, alle ihr vom Himmel verliehenen Kräfte zeigt, sich beblättert, herausputzt, sich mit Blumen schmückt...

Как-то не вольно напоминает она мне ту девушку, чахлую и хворую на которую вы смотрите иногда с сожалением, иногда с какою-то сострадательною любовью, иногда же просто не замечаете ее, но которая вдруг, на один миг, как-то нечаянно сделается неизъяснимо, чудно прекрасною, а вы пораженный, упоенный, невольно спрашиваете себя: какая сила заставила блистать таким огнем эти грустные, задумчивые глаза?

Unwillkürlich erinnert sie mich an jenes Mädchen, schwächlich und kränklich, auf das man manchmal mit Bedauern blickt, manchmal mit einer Art mitleidiger Liebe, manchmal es einfach gar nicht bemerkt, das aber plötzlich, für einen einzigen Augenblick, irgendwie unverhofft unaussprechlich, wunderbar schön wird, und man, ergriffen, berauscht, unwillkürlich sich fragt: welche Kraft hat diese traurigen, nachdenklichen Augen so aufleuchten lassen?

что вызвало кровь на эти бледные, похудевшие щеки? что облило страстью эти нежные черты лица? отчего так вздымается эта грудь?

was rief das Blut hervor auf diese bleichen, abgemagerten Wangen? was übergoss mit Leidenschaft diese zarten Gesichtszüge? warum hebt sich diese Brust so?

что так внезапно вызвало силу, жизнь и красоту на лицо бедной девушки, заставило его заблистать такой улыбкой, оживиться таким сверкающим, искрометным смехом? Вы смотрите кругом, вы кого-то ищете, вы догадываетесь...

was hat so plötzlich Kraft, Leben und Schönheit hervorgerufen auf das Gesicht des armen Mädchens, es gezwungen, in solchem Lächeln zu erstrahlen, in solchem funkelnden, sprühenden Lachen lebendig zu werden? Man schaut um sich, man sucht jemanden, man ahnt...

Но миг проходит, и, может быть, назавтра же вы встретите опять тот же задумчивый и рассеянный взгляд, как и прежде, то же бледное лицо, ту же покорность и робость в движениях и даже раскаяние, даже следы какой-то мертвящей тоски и досады за минутное увлечение...

Doch der Augenblick vergeht, und vielleicht schon am nächsten Tag begegnet man wieder demselben nachdenklichen und zerstreuten Blick wie zuvor, demselben bleichen Gesicht, derselben Demut und Schüchternheit in den Bewegungen und sogar Reue, sogar Spuren einer gewissen tödlichen Schwermut und Verdrießlichkeit über die momentane Hingabe...

И жаль вам, что так скоро, так безвозвратно завяла мгновенная красота, что так обманчиво и напрасно блеснула она перед вами, — жаль оттого, что даже полюбить ее вам не было времени...

Und es tut einem leid, dass die Augenblicksschönheit so schnell, so unwiederbringlich verblühte, dass sie so trügerisch und vergebens vor einem aufleuchtete, — leid tut es, weil man nicht einmal Zeit hatte, sie zu lieben...

А все-таки моя ночь была лучше дня! Вот как это было:

Und doch war meine Nacht besser als der Tag! So war es:

Я пришел назад в город очень поздно, и уже пробило десять часов, когда я стал подходить к квартире. Дорога моя шла по набережной канала, на которой в этот час не встретишь живой души. Правда, я живу в отдаленнейшей части города.

Ich kam sehr spät zurück in die Stadt, und es schlug schon zehn Uhr, als ich mich meiner Wohnung näherte. Mein Weg führte an der Uferstraße des Kanals entlang, auf der man um diese Stunde keiner lebenden Seele begegnet. Wahr ist, ich wohne im entferntesten Teil der Stadt.

Я шел и пел, потому что, когда я счастлив, я непременно мурлыкаю что-нибудь про себя, как и всякий счастливый человек, у которого нет ни друзей, ни добрых знакомых и которому в радостную минуту не с кем разделить свою радость.

Ich ging und sang, denn wenn ich glücklich bin, summe ich unbedingt irgendetwas vor mich hin, wie jeder glückliche Mensch, der keine Freunde, keine guten Bekannten hat und dem es in der freudigen Minute an niemandem fehlt, mit dem er seine Freude teilen könnte.

Вдруг со мной случилось самое неожиданное приключение.

Plötzlich stieß mir das unerwartetste Abenteuer zu.

В сторонке, прислонившись к перилам канала, стояла женщина; облокотившись на решетку, она, по-видимому, очень внимательно смотрела на мутную воду канала. Она была одета в премиленькой желтой шляпке и в кокетливой черной мантильке.

Abseits, an das Geländer des Kanals gelehnt, stand eine Frau; auf die Gitter gestützt, schaute sie anscheinend sehr aufmerksam in das trübe Wasser des Kanals. Sie war gekleidet in ein allerliebstes gelbes Hütchen und in ein kokettes schwarzes Mantillchen.

«Это девушка, и непременно брюнетка», — подумал я. Она, кажется, не слыхала шагов моих, даже не шевельнулась, когда я прошел мимо, затаив дыхание и с сильно забившимся сердцем. «Странно!

„Das ist ein Mädchen, und gewiss eine Brünette“, dachte ich. Sie schien meine Schritte nicht gehört zu haben, rührte sich nicht einmal, als ich, den Atem anhaltend und mit heftig klopfendem Herzen, an ihr vorbeiging. „Seltsam!

— подумал я, — верно, она о чем-нибудь очень задумалась», и вдруг я остановился как вкопанный. Мне послышалось глухое рыдание. Да! я не обманулся: девушка плакала, и через минуту еще и еще всхлипывание. Боже мой! У меня сердце сжалось.

— dachte ich, — gewiss ist sie in etwas sehr vertieft“, und plötzlich blieb ich wie angewurzelt stehen. Mir schien ein dumpfes Schluchzen zu erklingen. Ja! ich hatte mich nicht getäuscht: das Mädchen weinte, und nach einer Minute noch und noch ein Schluchzer. Mein Gott! Mir zog sich das Herz zusammen.

И как я ни робок с женщинами, но ведь это была такая минута!.. Я воротился, шагнул к ней и непременно бы произнес: «Сударыня!» — если б только не знал, что это восклицание уже тысячу раз произносилось во всех русских великосветских романах.

Und wie schüchtern ich auch mit Frauen bin, doch das war so ein Augenblick!.. Ich kehrte um, trat zu ihr hin und hätte unweigerlich gesagt: „Gnädige Frau!“ — wenn ich nicht wüsste, dass dieser Ausruf schon tausendmal in allen russischen Gesellschaftsromanen gebraucht worden ist.

Это одно и остановило меня. Но покамест я приискивал слово, девушка очнулась, оглянулась, спохватилась, потупилась и скользнула мимо меня по набережной.

Das allein hielt mich zurück. Doch während ich noch ein Wort suchte, erwachte das Mädchen, blickte sich um, besann sich, senkte den Blick und glitt an mir vorbei die Uferstraße entlang.

Я тотчас же пошел вслед за ней, но она догадалась, оставила набережную, перешла через улицу и пошла по тротуару. Я не посмел перейти через улицу. Сердце мое трепетало, как у пойманной птички. Вдруг один случай пришел ко мне на помощь.

Sogleich ging ich ihr nach, aber sie merkte es, verließ die Uferstraße, überquerte die Straße und ging den Bürgersteig entlang. Ich wagte nicht, die Straße zu überschreiten. Mein Herz bebte wie bei einem gefangenen Vöglein. Da kam mir plötzlich ein Zufall zu Hilfe.

По той стороне тротуара, недалеко от моей незнакомки, вдруг появился господин во фраке, солидных лет, но нельзя сказать, чтоб солидной походки. Он шел, пошатываясь и осторожно опираясь об стенку.

Auf derselben Straßenseite, nicht weit von meiner Unbekannten, erschien plötzlich ein Herr im Frack, von gesetztem Alter, aber man konnte nicht sagen, dass sein Gang gesetzt war. Er ging schwankend und stützte sich vorsichtig an die Mauer.

Девушка же шла, словно стрелка, торопливо и робко, как вообще ходят все девушки, которые не хотят, чтоб кто-нибудь вызвался провожать их Ночью домой, и, конечно, качавшийся господин ни за что не догнал бы ее, если б судьба моя не надоумила его поискать искусственных средств.

Das Mädchen aber ging wie ein Pfeil, eilig und scheu, wie überhaupt alle Mädchen gehen, die nicht wollen, dass jemand sich anbiete, sie nachts nach Hause zu begleiten, und natürlich hätte der schwankende Herr sie niemals eingeholt, wenn nicht mein Schicksal ihn auf den Gedanken gebracht hätte, nach künstlichen Mitteln zu suchen.

Вдруг, не сказав никому ни слова, мой господин срывается с места и летит со всех ног, бежит, догоняя мою незнакомку. Она шла как ветер, но колыхавшийся господин настигал, настиг, девушка вскрикнула — и...

Plötzlich, ohne jemandem ein Wort zu sagen, reißt sich mein Herr von der Stelle los und rennt, was er kann, läuft, meine Unbekannte einzuholen. Sie ging wie der Wind, doch der schwankende Herr holte auf, holte ein, das Mädchen schrie auf — und...

я благословляю судьбу за превосходную сучковатую палку, которая случилась на этот раз в моей правой руке.

ich segne das Schicksal für den vortrefflichen knorrigen Stock, der diesmal zufällig in meiner rechten Hand war.

Я мигом очутился на той стороне тротуара, мигом незваный господин понял, в чем дело, принял в соображение неотразимый резон, замолчал, отстал и только, когда уже мы были очень далеко, протестовал против меня в довольно энергических терминах.

Im Nu befand ich mich auf jener Straßenseite, im Nu begriff der ungebetene Herr, worum es ging, berücksichtigte den unwiderstehlichen Grund, schwieg, ließ ab und protestierte erst dann, als wir schon sehr weit weg waren, in ziemlich kräftigen Ausdrücken gegen mich.

Но до нас едва долетели слова его.

Doch seine Worte drangen kaum noch zu uns hinüber.

— Дайте мне руку, — сказал я моей незнакомке, — и он не посмеет больше к нам приставать.

— Geben Sie mir Ihre Hand, — sagte ich zu meiner Unbekannten, — und er wird nicht mehr wagen, uns nachzustellen.

Она молча подала мне свою руку, еще дрожавшую от волнения и испуга. О незваный господин! как я благословлял тебя в эту минуту!

Sie reichte mir schweigend ihre Hand, die noch zitterte vor Aufregung und Schrecken. O ungebetener Herr! wie segnete ich dich in diesem Augenblick!

Я мельком взглянул на нее: она была премиленькая и брюнетка — я угадал; на ее черных ресницах еще блестели слезинки недавнего испуга или прежнего горя, — не знаю. Но на губах уже сверкала улыбка.

Ich warf einen flüchtigen Blick auf sie: sie war allerliebst und eine Brünette — ich hatte es erraten; auf ihren schwarzen Wimpern glänzten noch Tränen des jüngsten Schrecks oder des früheren Kummers, — ich weiß es nicht. Doch auf den Lippen schimmerte schon ein Lächeln.

Она тоже взглянула на меня украдкой, слегка покраснела и потупилась.

Auch sie warf mir verstohlen einen Blick zu, errötete leicht und senkte die Augen.

— Вот видите, зачем же вы тогда отогнали меня? Если б я был тут, ничего бы не случилось...

— Sehen Sie, warum haben Sie mich damals abgewiesen? Wäre ich hier gewesen, wäre nichts geschehen...

— Но я вас не знала: я думала, что вы тоже...

— Aber ich kannte Sie ja nicht: ich dachte, dass auch Sie...

— А разве вы теперь меня знаете?

— Und kennen Sie mich jetzt?

— Немножко. Вот, например, отчего вы дрожите?

— Ein wenig. Zum Beispiel: warum zittern Sie?

— О, вы угадали с первого раза! — отвечал я в восторге, что моя девушка умница: это при красоте никогда не мешает. — Да, вы с первого взгляда угадали, с кем имеете дело.

— O, Sie haben es gleich beim ersten Mal erraten! — antwortete ich entzückt, dass mein Mädchen klug war: das schadet bei der Schönheit nie. — Ja, Sie haben auf den ersten Blick erraten, mit wem Sie es zu tun haben.

Точно, я робок с женщинами, я в волненье, не спорю, не меньше, как были вы минуту назад, когда этот господин испугал вас... Я в каком-то испуге теперь.

Gewiss, ich bin schüchtern mit Frauen, ich bin erregt, ich leugne es nicht, nicht weniger, als Sie es eben waren, als jener Herr Sie erschreckte... Ich bin jetzt in einer Art Angst.

Точно сон, а я даже и во сне не гадал, что когда-нибудь буду говорить хоть с какой-нибудь женщиной.

Wie im Traum, und ich hätte nicht einmal im Traum geahnt, dass ich je mit irgendeiner Frau sprechen würde.

— Как? неужели?..

— Wie? wirklich?..

— Да, если рука моя дрожит, то это оттого, что никогда еще ее не обхватывала такая хорошенькая маленькая ручка, как ваша. Я совсем отвык от женщин; то есть я к ним и не привыкал никогда; я ведь один... Я даже не знаю, как говорить с ними.

— Ja, wenn meine Hand zittert, so ist es deshalb, weil noch nie eine so hübsche kleine Hand wie die Ihre sie umfasst hat. Ich bin ganz entwöhnt von Frauen; das heißt, ich habe mich nie an sie gewöhnt; ich bin ja allein... Ich weiß nicht einmal, wie man mit ihnen sprechen soll.

Вот и теперь не знаю — не сказал ли вам какой-нибудь глупости? Скажите мне прямо; предупреждаю вас, я не обидчив...

So weiß ich auch jetzt nicht — habe ich Ihnen nicht vielleicht irgendeine Dummheit gesagt? Sagen Sie es mir offen; ich warne Sie, ich bin nicht empfindlich...

— Нет, ничего, ничего; напротив. И если уже вы требуете, чтоб я была откровенна, так я вам скажу, что женщинам нравится такая робость; а если вы хотите знать больше, то и мне она тоже нравится, и я не отгоню вас от себя до самого дома.

— Nein, nichts, nichts; im Gegenteil. Und wenn Sie nun schon verlangen, dass ich aufrichtig sei, so sage ich Ihnen, dass Frauen eine solche Schüchternheit gefällt; und wenn Sie mehr wissen wollen, so mir gefällt sie auch, und ich werde Sie nicht von mir weisen, bis ganz nach Hause.

— Вы сделаете со мной, — начал я, задыхаясь от восторга, — что я тотчас же перестану робеть, и тогда — прощай все мои средства!..

— Sie werden mit mir machen, — begann ich, vor Entzücken atemlos, — dass ich sofort aufhören werde, schüchtern zu sein, und dann — ade alle meine Mittel!..

— Средства? какие средства, к чему? вот это уж дурно.

— Mittel? welche Mittel, wozu? das ist schon schlecht.

— Виноват, не буду, у меня с языка сорвалось; но как же вы хотите, чтоб в такую минуту не было желания...

— Verzeihung, ich will nicht, es ist mir nur so herausgerutscht; aber wie wollen Sie, dass man in solchem Augenblick nicht den Wunsch habe...

— Понравиться, что ли?

— Zu gefallen, vielleicht?

— Ну да; да будьте, ради бога, будьте добры. Посудите, кто я! Ведь вот уж мне двадцать шесть лет, а я никого никогда не видал. Ну, как же я могу хорошо говорить, ловко и кстати? Вам же будет выгоднее, когда всё будет открыто, наружу...

— Nun ja; ja, um Gottes willen, seien Sie gütig. Urteilen Sie, wer ich bin! Ich bin nun schon sechsundzwanzig Jahre alt, und ich habe nie jemanden gesehen. Wie kann ich also gut sprechen, geschickt und passend? Ihnen wird es ja vorteilhafter sein, wenn alles offen, nach außen gekehrt ist...

Я не умею молчать, когда сердце во мне говорит. Ну, да всё равно... Поверите ли, ни одной женщины, никогда, никогда! Никакого знакомства! и только мечтаю каждый день, что наконец-то когда-нибудь я встречу кого-нибудь.

Ich kann nicht schweigen, wenn mein Herz in mir spricht. Nun, aber sei’s drum... Glauben Sie mir, keine einzige Frau, niemals, niemals! Keine Bekanntschaft! und nur träume ich jeden Tag, dass ich endlich einmal jemandem begegnen werde.

Ах, если б вы знали, сколько раз я был влюблен таким образом!..

Ach, wenn Sie wüssten, wie oft ich auf diese Weise verliebt war!..

— Но как же, в кого же?..

— Aber wie, in wen denn?..

— Да ни в кого, в идеал, в ту, которая приснится во сне. Я создаю в мечтах целые романы. О, вы меня не знаете! Правда, нельзя же без того, я встречал двух-трех женщин, но какие они женщины? это всё такие хозяйки, что...

— In niemand, in ein Ideal, in die, die mir im Traum erscheint. Ich erschaffe in Träumen ganze Romane. O, Sie kennen mich nicht! Freilich, ohne das geht’s ja nicht, ich bin zwei-, dreimal Frauen begegnet, aber was für Frauen? alles lauter Hausfrauen, die...

Но я вас насмешу, я расскажу вам, что несколько раз думал заговорить, так, запросто, с какой-нибудь аристократкой на улице, разумеется, когда она одна; заговорить, конечно, робко, почтительно, страстно; сказать, что погибаю один, чтоб она не отгоняла меня, что нет средства узнать хоть какую-нибудь женщину; внушить ей, что даже в обязанностях женщины не отвергнуть робкой мольбы такого несчастного человека, как я.

Doch ich werde Sie zum Lachen bringen, ich erzähle Ihnen, dass ich mehrmals dachte, eine Aristokratin auf der Straße anzusprechen, so, ganz einfach, natürlich nur, wenn sie allein war; sie anzusprechen, natürlich schüchtern, ehrerbietig, leidenschaftlich; zu sagen, dass ich einsam zugrunde gehe, dass sie mich nicht abweisen möge, dass es kein Mittel gibt, wenigstens irgendeine Frau kennenzulernen; ihr einzuflößen, dass es selbst zu den Pflichten einer Frau gehört, die schüchterne Bitte eines so unglücklichen Menschen wie mich nicht abzuweisen.

Что, наконец, и всё, чего я требую, состоит в том только, чтоб сказать мне какие-нибудь два слова братские, с участием, не отогнать меня с первого шага, поверить мне на слово, выслушать, что я буду говорить, посмеяться надо мной, если угодно, обнадежить меня, сказать мне два слова, только два слова, потом пусть хоть мы с ней никогда не встречаемся!..

Dass schließlich alles, was ich verlange, nur darin besteht, mir ein paar brüderliche Worte zu sagen, mit Teilnahme, mich nicht schon beim ersten Schritt abzuweisen, mir aufs Wort zu glauben, mir zuzuhören, was ich sagen werde, mich auszulachen, wenn Sie wollen, mir Hoffnung zu machen, mir zwei Worte zu sagen, nur zwei Worte, und dann — selbst wenn wir uns nie mehr begegnen!

Но вы смеетесь... Впрочем, я для того и говорю...

Doch Sie lachen... Übrigens, ich erzähle es ja gerade deshalb...

— Не досадуйте; я смеюсь тому, что вы сами себе враг, и если б вы попробовали, то вам бы и удалось, может быть, хоть бы и на улице дело было; чем проще, тем лучше...

— Ärgern Sie sich nicht; ich lache darüber, dass Sie sich selbst Ihr Feind sind, und wenn Sie es nur versuchen würden, so gelänge es Ihnen vielleicht auch, und sei es auch auf der Straße; je einfacher, desto besser...

Ни одна добрая женщина, если только она не глупа или особенно не сердита на что-нибудь в ту минуту, не решилась бы отослать вас без этих двух слов, которых вы так робко вымаливаете... Впрочем, что я! конечно, приняла бы вас за сумасшедшего.

Keine einzige gute Frau, wenn sie nicht gerade dumm ist oder in dem Augenblick besonders zornig auf etwas, würde sich entschließen, Sie ohne jene zwei Worte fortzuschicken, die Sie so schüchtern erflehen... Übrigens, was sage ich! gewiss, ich würde Sie für verrückt halten.

Я ведь судила по себе. Сама-то я много знаю, как люди на свете живут!

Ich habe nach mir selbst geurteilt. Ich weiß selbst viel zu gut, wie die Menschen in der Welt leben!

— О, благодарю вас, — закричал я, — вы не знаете, что вы для меня теперь сделали!

— O, ich danke Ihnen, — rief ich, — Sie wissen nicht, was Sie jetzt für mich getan haben!

— Хорошо, хорошо! Но скажите мне, почему вы узнали, что я такая женщина, с которой... ну, которую вы считали достойной... внимания и дружбы... одним словом, не хозяйка, как вы называете. Почему вы решились подойти ко мне?

— Gut, gut! Aber sagen Sie mir, warum wussten Sie, dass ich eine solche Frau sei, mit der... nun, die Sie für würdig hielten... der Aufmerksamkeit und Freundschaft... mit einem Wort, keine Hausfrau, wie Sie sagen. Warum haben Sie sich entschlossen, auf mich zuzugehen?

— Почему? почему? Но вы были одни, тот господин был слишком смел, теперь ночь: согласитесь сами, что это обязанность...

— Warum? warum? Aber Sie waren allein, jener Herr war zu dreist, nun ist Nacht: geben Sie selbst zu, dass es eine Pflicht ist...

— Нет, нет, еще прежде, там, на той стороне. Ведь вы хотели же подойти ко мне?

— Nein, nein, schon früher, dort, auf jener Seite. Sie wollten ja doch zu mir gehen?

— Там, на той стороне? Но я, право, не знаю, как отвечать; я боюсь... Знаете ли, я сегодня был счастлив; я шел, пел; я был за городом; со мной еще никогда не бывало таких счастливых минут. Вы... мне, может быть, показалось...

— Dort, auf jener Seite? Aber ich weiß wirklich nicht, was ich antworten soll; ich fürchte mich... Sehen Sie, ich war heute glücklich; ich ging, sang; ich war außerhalb der Stadt; so glückliche Minuten hatte ich noch nie. Sie... mir schien vielleicht...

Ну, простите меня, если я напомню: мне показалось, что вы плакали, и я... я не мог слышать это... у меня стеснилось сердце... О, боже мой! Ну, да неужели же я не мог потосковать об вас? Неужели же был грех почувствовать к вам братское сострадание?..

Nun, verzeihen Sie mir, wenn ich Sie daran erinnere: mir schien, dass Sie weinten, und ich... ich konnte das nicht hören... mir wurde das Herz eng... O, mein Gott! Nun, konnte ich mich denn nicht um Sie grämen? War es denn eine Sünde, zu Ihnen brüderliches Mitgefühl zu empfinden?..

Извините, я сказал сострадание... Ну, да, одним словом, неужели я мог вас обидеть тем, что невольно вздумалось мне к вам подойти?..

Verzeihen Sie, ich sagte Mitgefühl... Nun ja, mit einem Wort, konnte ich Sie beleidigen dadurch, dass es mir unwillkürlich einfiel, zu Ihnen zu treten?..

— Оставьте, довольно, не говорите... — сказала девушка, потупившись и сжав мою руку. — Я сама виновата, что заговорила об этом; но я рада, что не ошиблась в вас... но вот уже я дома; мне нужно сюда, в переулок; тут два шага...

— Lassen Sie, genug, sagen Sie nichts mehr... — sagte das Mädchen, niederschlagend die Augen und meine Hand drückend. — Ich selbst bin schuld, dass ich davon zu sprechen begann; aber ich bin froh, dass ich mich in Ihnen nicht getäuscht habe... doch da bin ich schon zu Hause; ich muss hier in die Gasse; es sind nur zwei Schritte...

Прощайте, благодарю вас...

Leben Sie wohl, ich danke Ihnen...

— Так неужели же, неужели мы больше никогда не увидимся?.. Неужели это так и останется?

— Wie, sollen wir uns denn wirklich, wirklich niemals wiedersehen?.. Soll das so bleiben?

— Видите ли, — сказала, смеясь, девушка, — вы хотели сначала только двух слов, а теперь... Но, впрочем, я вам ничего не скажу... Может быть, встретимся...

— Sehen Sie, — sagte das Mädchen lachend, — Sie wollten anfangs nur zwei Worte, und nun... Aber übrigens, ich sage Ihnen nichts... Vielleicht begegnen wir uns...

— Я приду сюда завтра, — сказал я. — О, простит меня, я уже требую...

— Ich werde morgen hierherkommen, — sagte ich. — O, verzeihen Sie mir, ich verlange ja schon...

— Да, вы нетерпеливы... вы почти требуете...

— Ja, Sie sind ungeduldig... Sie verlangen beinahe...

— Послушайте, послушайте! — прервал я ее. — Простите, если я вам скажу опять что-нибудь такое... Но вот что: я не могу не прийти сюда завтра.

— Hören Sie, hören Sie! — unterbrach ich sie. — Verzeihen Sie, wenn ich Ihnen wieder etwas Unbedachtes sage... Aber so ist es: ich kann nicht umhin, morgen hierherzukommen.

Я мечтатель; у меня так мало действительной жизни, что я такие минуты, как эту, как теперь, считаю так редко, что не могу не повторять этих минут в мечтаньях. Я промечтаю об вас целую ночь, целую неделю, весь год.

Ich bin ein Träumer; ich habe so wenig wirkliches Leben, dass ich solche Augenblicke wie diesen, wie jetzt, so selten erlebe, dass ich nicht umhin kann, diese Augenblicke in Träumen zu wiederholen. Ich werde von Ihnen träumen die ganze Nacht, die ganze Woche, das ganze Jahr.

Я непременно приду сюда завтра, именно сюда, на это же место, именно в этот час, и буду счастлив, припоминая вчерашнее. Уж это место мне мило. У меня уже есть такие два-три места в Петербурге. Я даже один раз заплакал от воспоминанья, как вы...

Ich werde morgen gewiss hierherkommen, gerade hierher, an dieselbe Stelle, gerade um diese Stunde, und glücklich sein, mich des Gestern zu erinnern. Schon ist mir dieser Ort lieb. Ich habe schon zwei-, drei solche Orte in Petersburg. Einmal weinte ich sogar bei einer Erinnerung, wie Sie...

Почем знать, может быть, и вы, тому назад десять минут, плакали от воспоминанья... Но простите меня, я опять забылся; вы, может быть, когда-нибудь были здесь особенно счастливы.

Wer weiß, vielleicht haben auch Sie vor zehn Minuten über eine Erinnerung geweint... Aber verzeihen Sie mir, ich habe mich wieder vergessen; vielleicht waren Sie einst hier besonders glücklich.

— Хорошо, — сказала девушка, — я, пожалуй, приду сюда завтра, тоже в десять часов. Вижу, что я уже не могу вам запретить...

— Gut, — sagte das Mädchen, — ich werde wohl auch morgen um zehn Uhr hierherkommen. Ich sehe, dass ich es Ihnen schon nicht mehr verbieten kann...

Вот в чем дело, мне нужно быть здесь; не подумайте, чтоб я вам назначала свидание; я предупреждаю вас, мне нужно быть здесь для себя. Но вот...

Sehen Sie, darum handelt es sich: ich muss hier sein; denken Sie nicht, dass ich Ihnen ein Stelldichein gebe; ich warne Sie, ich muss für mich hier sein. Aber nun...

ну, уж я вам прямо скажу: это будет ничего, если и вы придете; во-первых, могут быть опять неприятности, как сегодня, но это в сторону... одним словом, мне просто хотелось бы вас видеть... чтоб сказать вам два слова.

nun, ich sage es Ihnen geradeheraus: es wird nichts dagegen sein, wenn auch Sie kommen; erstens könnten wieder Unannehmlichkeiten sein wie heute, aber das beiseite... mit einem Wort, ich möchte Sie einfach gern sehen... um Ihnen zwei Worte zu sagen.

Только, видите ли, вы не осудите меня теперь? не подумайте, что я так легко назначаю свидания... Я бы и назначила, если б... Но пусть это будет моя тайна! Только вперед уговор...

Nur, sehen Sie, verurteilen Sie mich nun nicht? denken Sie nicht, dass ich so leicht Verabredungen treffe... Ich würde es wohl tun, wenn... Aber lassen Sie das mein Geheimnis sein! Nur zuvor eine Abmachung...

— Уговор! говорите, скажите, скажите всё заране; я на всё согласен, на всё готов, — вскричал я в восторге, — я отвечаю за себя — буду послушен, почтителен... вы меня знаете...

— Eine Abmachung! sagen Sie, sagen Sie alles im Voraus; ich bin mit allem einverstanden, zu allem bereit, — rief ich entzückt, — ich bürge für mich — ich werde gehorsam, ehrerbietig sein... Sie kennen mich...

— Именно оттого, что знаю вас, и приглашаю вас завтра, — сказала смеясь девушка. — Я вас совершенно знаю.

— Eben darum, weil ich Sie kenne, lade ich Sie morgen ein, — sagte lachend das Mädchen. — Ich kenne Sie ganz.

Но, смотрите, приходите с условием; во-первых (только будьте добры, исполните, что я попрошу, — видите ли, я говорю откровенно), не влюбляйтесь в меня... Это нельзя, уверяю вас. На дружбу я готова, вот вам рука моя... А влюбиться нельзя, прошу вас!

Aber sehen Sie, kommen Sie unter der Bedingung; erstens (nur seien Sie so gut und erfüllen Sie, was ich bitte — sehen Sie, ich spreche offen), verlieben Sie sich nicht in mich... Das darf nicht sein, ich versichere Sie. Auf Freundschaft bin ich gefasst, hier meine Hand... Aber verlieben dürfen Sie sich nicht, ich bitte Sie!

— Клянусь вам, — закричал я, схватив ее ручку...

— Ich schwöre Ihnen, — rief ich, ihre Hand ergreifend...

— Полноте, не клянитесь, я ведь знаю, вы способны вспыхнуть как порох. Не осуждайте меня, если я так говорю. Если б вы знали... У меня тоже никого нет, с кем бы мне можно было слово сказать, у кого бы совета спросить.

— Genug, schwören Sie nicht, ich weiß ja, Sie können aufflammen wie Pulver. Verurteilen Sie mich nicht, wenn ich so spreche. Wenn Sie wüssten... Ich habe auch niemanden, mit dem ich ein Wort sprechen, bei dem ich Rat suchen könnte.

Конечно, не на улице же искать советников, да вы исключение. Я вас так знаю, как будто уже мы двадцать лет были друзьями... Не правда ли, вы не измените?..

Natürlich, nicht auf der Straße Ratgeber suchen, doch Sie sind eine Ausnahme. Ich kenne Sie so, als wären wir schon zwanzig Jahre Freunde... Nicht wahr, Sie werden sich nicht ändern?..

— Увидите... только я не знаю, как уж я доживу хотя сутки.

— Sie werden sehen... nur weiß ich nicht, wie ich überhaupt einen Tag überleben soll.

— Спите покрепче; доброй ночи — и помните, что я вам уже вверилась. Но вы так хорошо воскликнули давеча: неужели ж давать отчет в каждом чувстве, даже в братском сочувствии!

— Schlafen Sie fest; gute Nacht — und vergessen Sie nicht, dass ich mich Ihnen schon anvertraut habe. Aber Sie haben vorhin so schön ausgerufen: soll man denn über jedes Gefühl Rechenschaft geben, selbst über brüderliches Mitgefühl!

Знаете ли, это было так хорошо сказано, что у меня тотчас же мелькнула мысль довериться вам...

Wissen Sie, das war so gut gesagt, dass mir sofort der Gedanke kam, mich Ihnen anzuvertrauen...

— Ради бога, но в чем? что?

— Um Gottes willen, aber worin? was?

— До завтра. Пусть это будет покамест тайной. Тем лучше для вас; хоть издали будет на роман похоже. Может быть, я вам завтра же скажу, а может быть, нет... Я еще с вами наперед поговорю, мы познакомимся лучше...

— Bis morgen. Lassen Sie es einstweilen ein Geheimnis sein. Umso besser für Sie; wenigstens aus der Ferne wird es einem Roman ähnlich sehen. Vielleicht sage ich es Ihnen schon morgen, vielleicht auch nicht... Ich werde zuvor noch mit Ihnen sprechen, wir werden uns besser kennenlernen...

— О, да я вам завтра же всё расскажу про себя! Но что это? точно чудо со мной совершается... Где я, боже мой? Ну, скажите, неужели вы недовольны тем, что не рассердились, как бы сделала другая, не отогнали меня в самом начале?

— O, ich werde Ihnen schon morgen alles von mir erzählen! Aber was ist das? es geschieht ja ein Wunder mit mir... Wo bin ich, mein Gott? Nun sagen Sie, sind Sie denn nicht zufrieden, dass Sie sich nicht ärgerten, wie eine andere getan hätte, mich nicht gleich am Anfang abwiesen?

Две минуты, и вы сделали меня навсегда счастливым. Да! счастливым; почем знать, может быть, вы меня с собой помирили, разрешили мои сомнения... Может быть, на меня находят такие минуты... Ну, да я вам завтра всё расскажу, вы всё узнаете, всё...

Zwei Minuten, und Sie haben mich für immer glücklich gemacht. Ja! glücklich; wer weiß, vielleicht haben Sie mich mit mir selbst versöhnt, meine Zweifel gelöst... Vielleicht überkommen mich solche Augenblicke... Nun, ich werde Ihnen morgen alles erzählen, Sie werden alles erfahren, alles...

— Хорошо, принимаю; вы и начнете...

— Gut, ich nehme es an; Sie beginnen...

— Согласен.

— Einverstanden.

— До свиданья!

— Auf Wiedersehen!

— До свиданья!

— Auf Wiedersehen!

И мы расстались. Я ходил всю ночь; я не мог решиться воротиться домой. Я был так счастлив... до завтра!

Und wir trennten uns. Ich irrte die ganze Nacht umher; ich konnte mich nicht entschließen, nach Hause zurückzukehren. Ich war so glücklich... bis morgen!